Сокровища мертвых - Борис Бабкин

– Хорошо. Но как только Маша позвонит, немедленно сообщи мне.

– Об этом могла бы и не говорить.

– Я не буду в этом участвовать, – заявил Жеренов. – Какой же я идиот, поверил, что это нужно для работы. Жадность еще никогда до добра не доводила.

– Знаешь, – процедил Гауптман, – никогда не говори «никогда», если тебе что-то предлагают, тем более такое. – Он ударил Жеренова кулаком в подбородок, а потом в горло. Тот упал, изо рта хлынула кровь. – Кретин ты! – усмехнулся Гауптман. – Хотя убирать тебя все равно пришлось бы. Черт, как кровь течет, ковер испачкал, сука!

Бросив на лицо Жеренова одеяло, он сел в кресло, взял сотовый и набрал номер.

– Появилась проблема, – услышав ответ, проговорил Гауптман. – Его пришлось убрать. И как же я теперь найду… – Взяв ручку, он что-то записал на листке. – Это сработает? Понял. Значит, так и буду действовать. Но знаешь, мне…

– Делай, что говорят, – приказал ему Альберт Игоревич.

– Да я не в отказ, просто он может…

– Так. Жди на месте. Хотя тебе надо менять хаты…

– Крыша надежная. Помнишь Кока? Я у него.

– Труп лучше скрыть. Он не местный, и никто его искать не станет. Понятно?

– Ладно, – покосившись на труп, нехотя отозвался Гауптман, – уберу.

– Все. Как сделаешь это, звони. – Телефон отключился, Гауптман выматерился.

– Как дела? – войдя в комнату, спросил незнакомый Ирине мужчина в штатском.

– Извините, – она удивленно посмотрела на него, – а вы кто такой?

– Дочь больше не пропадает? – засмеялся он.

– Ой, вы подполковник Подгорных! Спасибо вам! Я тогда просто с ума сходила.

– Но сейчас все нормально?

– Я бы так не сказала.

– А что случилось?

– Да понимаете, может, я действительно перестраховалась, но кое в чем все-таки сомневаюсь…

– Ты что, охренел? – процедил Кок. – Неужели думаешь, кипеша не будет? Тут тебе не Питер, где можно…

– Руби, – усмехнулся сидевший в кресле Гауптман. – Тебе не привыкать. Помнишь?

– Все я помню. – Кок отрубил ногу обезглавленного трупа.

– Пять кусков тебя устроят? – Гауптман достал пачку стодолларовых купюр. – Остальное нам на пропитание.

– Годится. Если будешь так платить за каждого, то я вполне могу позволить себе многое. Но его же будут искать.

– Его не будут, точно тебе говорю. И чем позже найдут труп, тем больше шансов у нас уйти отсюда чистыми. А я надеюсь, ты уедешь со мной, потребуется твоя помощь.

– В мокрухе я тебе не помощник. Но могу дать пару мастеров кровавых дел. Есть у меня тут головорезы. Не тебе чета, понятное дело, но кое-что умеют.

– Сидели?

– Да.

– Тогда нет. Если срок тянули, то они у ментов на заметке. А у меня светиться желания нет.

– Но я тебе помогать не буду. Прибирать, конечно, помогу, а вот убирать – нет.

– Мочить буду сам, а помощь твоя все-таки понадобится. У тебя, похоже, есть подход к цели.

– Не понял.

– А пока и не надо понимать.

– Погоди, а за что ты этого сделал?

– Сдать хотел.

– Точно? А может, просто…

– Слушай, Мишка, я тебя не кину. Ты меня ни разу не подводил. Но сейчас у тебя есть шанс заработать. Мочить никого не придется, это я сам сделаю. Надо будет найти одного человека, ты это сможешь сделать.

– Я найду – ты замочишь. Но мне это на хрен не упало…

– Ты найдешь того, кто мне нужен, – уже раздраженно проговорил Гауптман, – и все. Понял?

– Тогда лады.

* * *

– Да вы не беспокойтесь, – сказал Ирине Подгорных. – Я все узнаю и сообщу. Только у меня к вам будет небольшая просьба: пожалуйста, никому об этом не говорите. Мы служим государству и оказывать помощь частным образом не имеем права. А мне все-таки придется воспользоваться служебным положением и привлечь к делу своих знакомых. Надеюсь, вы меня понимаете?

– Конечно, я никому ничего не скажу. Но как только вы что-то выясните…

– Я тут же свяжусь с вами.

– Спасибо вам большое.

– Кому и помогать, если не вам? – Подполковник улыбнулся.

Поселок Белка

– А это точно? – спросил сыновей Василий Демьянович.

– Сто процентов, батя, – ответил Антон. – Вот, почитай статью, обведенную красным фломастером, и все поймешь. А это, – он открыл потрепанную книгу, – заметки географа-историка начала двадцатого века Леопольда Аставайского…

– Да ты мне это не тычь, – недовольно отмахнулся отец. – Читать я не могу, глазами совсем слаб стал, а очки не помогают. Расскажи, в чем дело.

– Да вот в чем, – вмешался Михаил. – В восемнадцатом году в эти края пришли коммунисты. Около хребта Олений рог, на плато, было поселение староверов, настоящих староверов, не тех, какими они сейчас стали. Так вот, коммунисты Христа в контру записали. А староверов еще со времен…

– Да ты меня историями не просвещай, – рассердился Василий Демьянович. – Ты мне дело говори!

– Староверов стали сажать. Некоторых расстреляли. А семья их проповедника, Посланца Божьего, так его звали, семь человек – он, жена и дети – приняли священную смерть. Их живыми закопали. И положили в гробы алмазы и золото. Их последователи на семи иконах изобразили карту. Если их правильно сложить, поймешь, где это священное захоронение. В том районе было землетрясение, да и времени немало прошло, поэтому надо копать ход, чтобы выйти на захоронение. Это точно, подобная история описана в бумагах НКВД. Пытались искать это захоронение и тогда, и в семидесятые, и сейчас ищут. Но никто не мог найти семь икон. А староверы обосновались на плато, на месте селения староверов и семьи проповедника. Они копаются в хребте, и им может повезти.

– Понятно, – кивнул отец. – И что вам от меня нужно?

– Ты знаком с Сашкой Карой, – сказал Антон, – а он сейчас там заправляет чем-то вроде службы безопасности. Выйди на него и…

– Погодь, – остановил его отец. – Знаю я Сашку. Он и там Кара, только Божья, мать его. И про эти дела он тоже говорил. И об иконах он спрашивал, но я его послал подальше. Тогда я с Лукой в братских отношениях был, и с Деновым еще ладили. Потом все рассорились из-за Золотого ручья. И как теперь я к Сашке подойду? С какого боку заявлюсь? Мол, давай, Сашок, в память о моей дружбе с твоим батькой подмогни моим сынам хапнуть эти золотые гробы? А он пошлет меня и правильно сделает. Да и верное слово даю – он там тоже не просто так воз тянет. Сашка Кара момент ищет, чтоб хапнуть все и уйти оттуда. Вот как я мыслю, так оно и есть.