Бешеная стая - Михаил Нестеров

Три дня от Аннинского не было новостей; отсутствие новостей для меня новостью не являлось. Я подумывал о том, что Виталик кинул меня. Он обо мне так подумать не мог – он был частью мощной системы, а я только крутился вокруг нее. Наконец на экране моего мобильника высветился номер Аннинского.

– Привет, Паша! – поздоровался он. – Есть что-нибудь от твоих сексотов?

Мои сексоты сейчас вместе со мной крутились вокруг системы и казались мне никчемными людишками, хотя еще несколько дней тому назад они виделись мне в одном ряду с остальными доносчиками, стукачами и ябедами, которые хотели жрать, бухать и трахаться. Мне они порой напоминали типичных бомжей, которые помимо попрошайничества и воровства собирали посуду и несли ее в приемный пункт стеклотары. За прилавком стоял мужик, один в один похожий на меня, и сортировал посуду: эта бутылка ходовая, эта не очень, а эту – в мусор.

Я ответил: нет.

– А что у тебя?

Аннинский взял паузу.

Сердце мое екнуло: вот оно! Эти долгие три дня я жил ради этого короткого отрезка тишины. С чем это можно было сравнить? С лучником, например. Он медленно натягивает тетиву, чтобы замереть на мгновение, и после того, как он разожмет пальцы и отпустит стрелу, он не сможет повлиять на ее полет. Вот и мы с Аннинским, похоже, не сможем повлиять на ситуацию.

– Ты у генерала или у себя дома?

– У генерала, конечно. Мой адрес знают «Бешеные псы», не забыл?

– Помню. Я скоро приеду.

– Один момент: нам нужны «пушки» побольше?

– Не помешало бы.

– Предоставь это дело мне.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, как будто пробежал стометровку, я нарушил покой генерала. Он по моим глазам понял, что наступил ключевой момент. И его безжизненные глаза наполнились смыслом. Николай Ильич взял меня за грудки и напомнил мне условия нашего договора:

– Никаких официальных лиц, мать твою, ты меня понял? Я не хочу видеть этих тварей на скамье подсудимых. Место им на скотомогильнике. Сегодня все и кончится, правильно я тебя понял?

С любой бандой можно и нужно было кончать в один день, час и минуту. Все подобные операции планируют так, а не иначе, чтобы не отлавливать бандитов по одному и не собирать за ними трупы невинных людей. И как только маховик операции совершит один оборот, остановить его уже невозможно.

– Насчет официальных лиц, – я решил открыться перед клиентом. – Я работаю не один.

– Не один? – посерел старик.

– С одним полицейским.

– Черт бы тебя побрал, сукин ты сын! Из какого он отдела?

– Из отдела, который скрывает правду, – ушел я от прямого ответа, заодно успокаивая взвинтившегося генерала. – Вам не о чем волноваться, Николай Ильич. Нам с ним нельзя делиться информацией, чтобы окончательную фазу операции не затянуло в шестеренки бюрократической машины. Его помощь в этом деле неоценима, – сказал я несвойственным для себя языком.

– Он выходец из ГРУ?

– Да, мой бывший сослуживец из Следственного комитета.

– Надежный человек?

– У нас на двоих полтора десятка командировок на Северный Кавказ.

– А, так ты говоришь о своем «ингушском напарнике», – окончательно успокоился он. – Его зовут… Виталий Аннинский.

– Отличная память, – похвалил я генерала и сменил направление разговора: – Нам понадобится оружие.

– Пойдем со мной, – тотчас отозвался Приказчиков.

Мы спустились в подвальное помещение, в котором я ни разу не был. Подвал был приспособлен под склад и прачечную. Генерал отпер тяжеленную дверь, включил внутри свет и отошел в сторону: мол, выбор за тобой. Я шагнул в оружейную комнату, арсенал которой впечатлял: от «простых» охотничьих ружей до коллекционных, инкрустированных серебром и золотом; наверное, около ста единиц, купленных им лично и полученных в подарок. Помимо огнестрельного, здесь хранилась уникальная коллекция боевого холодного оружия: охотничьи ножи, шашки, сабли, палаши.

Мне было не до роскоши. Мне приглянулся дробовик без приклада, возможно, та самая семизарядная «стодевяносточетверка», из которой Блондин расстрелял управляющего кафе. Генерал подтвердил мою догадку:

– Этот ублюдок взял ружья, которые не были на виду, о существовании которых я забыл. Я бы хватился вот этого винчестера…

Пока он поглаживал цевье любимого ружья, для Аннинского я выбрал ту же модель, что и себе, но с откидным прикладом. Генерал вручил мне две коробки патронов.

– Это самодельные патроны с разрывной пулей, – пояснил он. – Каждая пуля весит тридцать граммов. – Он сделал паузу. – Честно говоря, я собирался к тебе.

– Что-то случилось?

– Я нашел запись казни Шатена.

– На флешке? – оживился я.

Генерал покачал головой: