Судьба офицера - Александр Тамоников

Подполковник свернул объяснительную записку, положил ее в карман, проговорив:

— Хорошо! Разберемся!

И, повернувшись к своему заместителю Манерину, неожиданно приказал:

— Капитана Запрелова и старшину Стоценко в санчасть для обследования на предмет употребления спиртных напитков.

Офицеры удивленно переглянулись, комбат же продолжил:

— Старшему лейтенанту Чупанову находиться в роте до утра! Заодно разобраться с лейтенантом Городиным. Только не сразу, пусть выспится, а то тоже напорет всякой херни в объяснительной. Ну а Русановым я займусь лично!

Он повернулся к дежурному по батальону:

— Яковлев! Вынесенное Запреловым наказание сержантам Доброхлебову, Мамихину и курсанту Гуревичу я отменяю! Никаких трех суток ареста! На гауптвахте продержать названных военнослужащих также до утра! В 8-00 после медицинского освидетельствования на предмет нанесения им физических травм, всех в строй! Кому что не ясно?

Офицеры промолчали. Никто, включая Илью, не ожидал подобной реакции комбата.

— А раз ясно, выполнять приказ. Контроль лично на мне. Я до утра — в штабе! Все! Вперед!

Подполковник покинул подразделение, направившись в штаб части.

Манерин сказал Запрелову:

— Ну, что, Илюша, бери с собой старшину и пошли в санчасть?

— Но ясно же, что там подтвердят употребление нами спиртных напитков!

— А что делать? Ты думал нахрапом взять Палагушина? И допустил промах. Таких нахрапом не возьмешь, хотя я не представляю, каким образом ему можно замять это дело! А то, что он попытается это сделать, — однозначно!

Офицеры и военнослужащие, определенные с ними, разошлись исполнять приказ командира батальона.

А Палагушин, зайдя к себе в кабинет, выругался:

— Вот блядь Запрелов! И дернул его черт сунуться ночью в казарму! Как бы поутру можно было зацепить его? А теперь впору самому выворачиваться! Но ничего, ничего, прорвемся!

Он сел за рабочий стол, пододвинул к себе аппарат секретной связи, снял трубку.

Ему ответил помощник дежурного по батальону.

Сам Яковлев решал вопросы на гауптвахте.

Комбат приказал:

— Соедини меня быстренько с «Колючим»!

— Есть!

Через какое-то время:

— «Колючий» слушает!

Это ответил оперативный дежурный штаба дивизии в Ашхабаде.

Палагушин представился:

— Я — командир «Поиска»!

И попросил:

— Прошу срочно соединить меня с квартирой начальника гарнизонного госпиталя!

Оперативный дивизии поинтересовался:

— У вас что-то произошло?

— Нет! Иначе я обо всем оповестил бы вас!

— Ясно! Соединяю!

Раздались длинные гудки вызова обычного городского телефона. Наконец:

— Да? Полковник Троянов слушает!

— Гена? Это Палагушин!

— Леша? У тебя что, с головой непорядок? Ты на время, перед тем как звонить мне, смотрел?

— Смотрел, Гена, смотрел. Слушай меня внимательно…

И комбат сообщил Троянову подробности произошедшего за ночь в батальоне чрезвычайного происшествия.

— Теперь ты понял, какая возникла угроза? И не только мне! Если копнут, всплывут и твои фиктивные заключения по тем, кого отмазали от Афгана! А это…

Начальник госпиталя прервал командира разведбата:

— Не продолжай! Я все понял! Но ты уверен, что тебе хватит двух дней изменить обстановку?

— Уверен! Подключу кого надо, изменю!

— Хорошо! В шесть утра твой дежурный получит шифрограмму! А ты уж постарайся обеспечить выполнение ее содержания!

— Обеспечу!

— Все?

— Все!

— Спокойной ночи, Леша! И благодарю за «приятный» сюрприз, я тебе это не забуду!

— Да ладно тебе! Кто ж знал, что так получится?

— Тебе положено все знать и все просчитывать, когда собираешься что-то провернуть. Отбой!

Начальник госпиталя бросил трубку, а комбат, подойдя к окну, закурил. Так, главное сделано. Шанс на выправление ситуации Палагушин получил. Если пройдет все, как надо, то… но не будем загадывать. Как бы не сглазить!