Русский гигант КВ-1. Легенда 41-го года - Владимир Першанин

– Время одиннадцати нет, а пьянка в разгаре. Ладно, языки чесать не будем. Иди, отсыпайся, товарищ капитан, а в три часа подойдешь. Насчет двигателя что-то решать надо.

– Все решается, – уверенно сообщил взводный, а по существу, заместитель Ерофеева. – Механики работают, правда, запчастей не хватает.

Язык взводного заплетается. Вмешался было старшина.

– Все будет в порядке, товарищ…

– Может, мне другого старшину поискать? – перебил его Федор. – Барахло перекидывать дело нехитрое, а в пехотной роте у Трифонова сержантов не хватает. Тебе бы не спиртом, а поисками запчастей для танка заняться. Уловил?

– Не руби с плеча, старшой, – снова пустился в рассуждения старшина роты. – Я бы на твоем месте…

– Готовься завтра утром дела сдавать новому старшине. Пулеметом владеешь?

– А как же.

– Вот и пойдешь пулеметчиком в окопы.

Старшина понял, что новый командир роты шутить не намерен, и активно включился в ремонт КВ-1. Поговорил с капитаном, который к трем часам от выпитой водки еще толком не отошел, но ситуацию тоже понял.

– Если командиру машины на ее ремонт наплевать, то и от экипажа большого старания не жди.

Обычно командовать тяжелыми танками ставили людей опытных и добросовестных. Не так много в войсках было знаменитых КВ, чтобы отдавать их в руки кому попало. Командир взвода тяжелых КВ-1 капитан Петр Шевченко оправдывался за подчиненного:

– Устали люди, некоторые расслабились.

– Знаешь, Петро, – резко проговорил Ерофеев. – Давай эти пустые разговоры прекратим. Наши КВ основная ударная сила в бригаде. На них и рассчитывают, когда что-то планируют. А у тебя «Клима Ворошилова» по железкам разобрали, и никому дела до него нет. Подключай к ремонту весь взвод, но чтобы через два дня КВ был на ходу. Если не справляешься, пойдем к начальнику штаба, попросим у него помощи. Зампотеху пожалуемся…

– Не надо, – отмахнулся Шевченко. – Зампотех завтра с утра трех специалистов выделяет и сварочный аппарат. Сделаем все без лишней суеты.

Неделю бригада простояла в резерве. Если точнее, ремонтировали, приводили в порядок машины. Довести численность танковых рот до полного штатного состава комбриг Зайченко не смог.

Не хватало техники. Выделили дополнительно несколько легких танков Т-26 и БТ-7. Зайченко оглядел залатанные машины, с пробоинами, густо закрашенные зеленой краской, и покачал головой:

– У меня тяжелая танковая бригада, а дают что попало. Когда в бой пошлют, не будут разбираться, что всякой мелкотой укомплектован. Задачу будут ставить как тяжелой штурмовой бригаде.

Подполковника можно было понять. Большие потери техники в первые недели войны восполнялись тем, что могли наскрести из резерва. Гаубичный дивизион, практически полностью потерянный в ходе последних боев, заменили двумя батареями трехдюймовых пушек Ф-22.

– Артиллерия, это хорошо, но у меня маневренное подразделение. Эти «трехдюймовки» три тонны весят, а тягачей нет. Целый табун лошадей надо, чтобы их перемещать, да оставшуюся гаубичную батарею.

Действительно, танковая бригада уже напоминала кавалерийскую часть. Получили для транспортировки пушек и подвоза боеприпасов шестьдесят лошадей. А их обслуживать, кормить надо, ветеринарную службу иметь.

– Ну, тебе не угодишь, – качал головой начальник штаба Воронин. – Людей получили в достатке, пехотный батальон сформировали. Танками, хоть и легкими, тоже обеспечили. И лошади в бездорожье крепко выручат.

Воронин, в прошлом командир эскадрона, лошадей любил. Гладил небольшого ростом ладного коня, который слизывал у него с ладони соль.

– Лошади монгольские. Выносливые, неприхотливые. Там, где любой вездеход застрянет, они нашу артиллерию вытащат, раненых в тыл отвезут. Надо ответственного за содержание конного состава назначить.

– Назначай, – согласился Зайченко. – И помощников подбери. Лучше всего из казаков, они лошадьми с детства занимаются.

Кони – это не лишняя вещь даже в танковой бригаде, но Зайченко больше беспокоила нехватка тяжелых танков. «Тридцатьчетверки» тоже больше не поставляли, а легкие БТ-7 и Т-26 командира бригады не устраивали.

– Что, мне их для счета присылают?

Энергичный подполковник с помощью друзей в штабе армии добился все же, что бригаде выделили пять тяжелых танков КВ-1. Но когда он собрался ехать за ними, Зайченко притормозили.

– Отправляй за танками начальника штаба или зампотеха. А тебе бригаду до ума доводить надо. Слышал, что под Орлом и Брянском творится? Не сегодня завтра вас в бой кинут. Дай бог, чтобы эти пять машин успели получить.

Загруженного работой зампотеха Зайченко не отпустил. Послал принимать танки двух опытных специалистов во главе с начальником штаба Ворониным. Тот решил взять с собой Ирину, но налетел на скандал.

– У нас что, избыток врачей в санчасти? Зачем тебе медработник? Настроение или что-то другое поднимать? – обрушился на него подполковник Зайченко. – И так разговоры всякие идут среди личного состава, а ты ППЖ с собой в ответственную командировку тащишь.

Начальник штаба Воронин, хоть и имел семью, но не на шутку увлекся врачом бригадной медсанчасти Ириной Новиковой. Последнее время, со свойственной ему проницательностью, Николай Антонович Воронин стал замечать, что подруга поглядывает на молодого командира роты Федора Ерофеева. Поэтому и не хотел оставлять ее без присмотра.

Уезжая, предупредил:

– Ты не слишком хвостом крути. Вижу, как вы с этим танкистом переглядываетесь.

Самолюбивая молодая женщина едко отозвалась:

– Сходи в отдел связи. Кажется, там тебе письмо от жены и детей пришло. А хвостом не я, а ты крутишь. Старшего сына скоро в армию призовут, а ты во вторую молодость играешь. Заревновал!

Воронин был намного старше врача бригадной санчасти Ирины Новиковой, но воспринимал это как должное. Любовь возрасту не помеха!

Может и была любовь, когда молодая женщина, закончившая институт год назад и немного поработавшая в сельской больнице, попала на фронт.

Она боялась признаться даже себе, какая это страшная штука – война. Их эшелон угодил под бомбежку. Ирина впервые увидела разорванных на части людей, горевшие тела среди нагромождения разбитых вагонов.

И позже, когда ее привезли в бригаду, Ирина растерянно смотрела, как хоронят раздетых до нижнего белья убитых солдат.

– Зачем их раздевают? – вырвалось у нее, хотя неглупая девушка сразу поняла причину.

– Одежка для новобранцев пригодится, барышня, – усмехнулся пожилой красноармеец из похоронной команды.

– Я не барышня, а лейтенант медицинской службы.

– Извините, товарищ лейтенант, если чем обидел, – с такой же добродушной усмешкой ответил красноармеец. – Больно вы молодая и красивая, а тут вон безобразие какое.