Иллюзия отражения - Петр Катериничев

Старая леди задумалась, взгляд ее сделался отрешенным.

– Вы думаете, офицеры германского вермахта служили чему-то, кроме истины? Просто мир тогда был другим. Сейчас он изменился. А с ним изменилось и то, что некогда считалось непреложным.

– Почему вы вспомнили вермахт?

– О, я когда-то была влюблена в одного офицера. Он часто приезжал на остров.

– На Саратону?

– Ну что вы, Олег. Разве Саратона – остров? Так, клочок увеселительной суши, окруженной с четырех сторон океаном. Остров – это Великобритания.

– Что с ним стало? С тем офицером?

– Он погиб. Он был идеалист: свято верил в возрождение белой расы. Он служил в люфтваффе. Его иллюзии закончились в Дрездене. Авиация союзников буквально стерла с лица земли этот город. Герберт был тогда там. Его даже не ранило. Но – задело. Он написал мне письмо. В нем было его покаяние. Он тоже бомбил города. Другие. Вечером того же дня он застрелился.

Нет ничего горше разочарования в идеалах. Или – в кумирах. Вы разочаровывались, Олег?

– Отчасти. Скажите, Элен, Эдгар Сен-Клер-младший, он тоже... разочаровался в идеалах?

– Не называйте его, пожалуйста, младшим. Для меня он – единственный Эдгар Сен-Клер. Его папаша просто серая тень, призрак, моль бледная. Старшего и Эдгаром никто никогда не называл: просто господином Сен-Клером. И похож он на поношенный, застегнутый на все пуговицы сюртук: такой же равнодушный и беспамятный.

– Вы не любите своего шурина...

– Его никто не любит. Потому что он – никого. Любовь... Он даже слова такого не знает.

– Как же он живет?

– Любовь ему заменяет целесообразность. Вот словечко, которое он обожает. Он хотел сделать мальчика таким же, как он. А Эдгар любил все вокруг! Цветы, деревья, красивых девушек, зеленые холмы, океан...

– Он, кажется, недурно плавал?

– Это трудно так назвать. Он не плавал, он общался с океаном; никогда и ничего из природы он не желал и не стремился преодолевать – просто жил в гармонии со всем миром.

На глазах герцогини блеснули слезы. Я попытался что-то сказать, но Элен только махнула рукой:

– Не подумайте, Олег, что я идеализирую своего племянника. Он был послушным сыном и занимался всем тем, что поручал ему его отец, но душа... Душа его была в смятении. Ведь что такое деньги Сен-Клера? Я имею в виду отца? Это – власть. Он наживался всегда и на всем – на победах Германии во Второй мировой и на ее поражении, на трагедии Пёрл-Харбора и на гибели Хиросимы и Нагасаки, на ближневосточных и дальневосточных войнах, на всем! Но самого его власть, как таковая, никогда не интересовала: он был и остается рабом цифири, обозначающей прибыль. Не человек – сюртук.

– Он тяжело переживает гибель Эдгара?

– Тяжело? Да. Но – по-своему. Он считает, что сын его... подвел. Оставил, бросил дело, которому Сен-Клеры и их предки посвятили четыреста лет своего скопидомства!

– Барон Данглар оповестил меня, что господин Сен-Клер назначил весьма значительную награду за расследование причин гибели его сына.

– Награду? Я ничего про это не знаю. Впрочем, как вы понимаете, мое отношение к Сен-Клеру всегда было... прохладным. Да и Эдгар пошел в мать – и лицом, и душой. Подождите... Расследование... Что-то неясно в гибели мальчика? Мне сказали, что он утонул.

– Есть обстоятельства...

– Подождите-подождите... Его что, убили? Или – он... покончил с собой?

– Разве Данглар не сообщил вам, что расследуется и эта версия?

– Чушь! Эдгар не мог утопиться! Он плавал, как рыба! Постойте... Или – его убили?

– Его могли довести до самоубийства.

– Каким образом?

– Возможно, ему сказали, что он смертельно болен... Или – он был в состоянии наркотического опьянения...

– Наркотики?! Но Эдгар никогда не употреблял наркотики!

– Вы в этом уверены?

– Нет, как все молодые, он порой покуривал травку, кто этим не грешил...

– Не могли ему вместо травки дать что-то еще?

– Вы располагаете какими-то фактами, Олег?

– Я пытаюсь их найти.

– Но – почему?

– Именно потому, что Эдгар плавал, как рыба.

– Вы знаете... Он как-то рассказывал мне, что хотел бы стать частью океана... И был бы там свободен.

– Недавно?

– Что, простите?

– Он рассказывал вам это недавно?

– О нет. Он был тогда еще ребенком. Подростком. И очень увлекался подводным плаванием. И сожалел, что не может жить в океане свободно, быть его частью... Мир воды казался ему волшебным.

– Настолько волшебным, что он готов был умереть?

– Мальчик желал заниматься океанологией, но Сен-Клер воспротивился. Никогда не могла понять, почему родители так часто калечат судьбы собственных детей, руководствуясь только своим эгоизмом...

– Бог знает.