Авиационные террористы - Александр Тамоников

– А я думал, тебя нет дома, – сказал Комаровский, радуясь, что не извлек на свет божий бутылку и не был застигнут на месте преступления с неоспоримой уликой в руках.

– Сегодня никуда не ходила, – ответила жена, покосившись на носки Комаровского, в которых он переступал с ноги на ногу по мраморному полу. – Надоело все. Знаешь, я решила больше не ходить в фитнес-клуб. А парикмахерская? А косметический салон? Да я полжизни провожу в этом дурацком салоне. Хватит с меня. Хватит, хватит, хватит!

Это было что-то новенькое. От неожиданности Комаровский опустился на кожаный топчан и осторожно спросил:

– Чем же ты будешь заниматься?

– Дома буду сидеть. Щи варить. Огурцы солить. Тебя обстирывать. – Жена снова посмотрела на носки Комаровского. – Кстати, чтоб ты знал, я сегодня рассчитала Глашу. Сама стану хозяйничать.

«Надолго ли тебя хватит?» – подумал Комаровский, а вслух поинтересовался:

– Не наскучит ли тебе заниматься хозяйством? Не приспособлена ты у меня к нему.

– Ошибаешься. Справлюсь. Я знаю, я чувствую. А еще я чувствую, что хочу ребенка. Нет. Детей хочу. Двух, трех… сколько получится. – Жена подошла, присела рядом и, положив холодные ладони на колени Комаровского, посмотрела на него снизу вверх. – Мне надоело жить для себя. Хочу для других. Для тебя, для наших детей.

Тронутый до глубины души, он взял ее за гладкий подбородок, не позволяя опустить голову, и решительно протянул вторую руку к пояску на ее халате, но тут зазвонил мобильник, оставшийся в кармане брюк.

– Давай сюда, – попросил он, шевеля пальцами протянутой руки.

Жена помедлила. Было видно, что ей хочется бросить в ответ что-нибудь резкое, например, заявить, что она не домашняя собачка, которая по первому требованию приносит хозяину домашние тапочки или газету. Однако что-то в ней действительно переменилось, потому что, открыв рот, она не произнесла ни слова, а крепко сжала губы. «Укрощение строптивой, – подумал Комаровский. – Что ж, если без этого нельзя, то займемся дрессировкой». Когда жена подала телефон, он быстро включил прием:

– Слушаю?

– Товарищ генерал, – раздался далекий и взволнованный голос майора Андреева, – объект обнаружен.

Он говорил по рации, а специальная аппаратура транслировала его речь по спутниковой связи. Слышимость была вполне удовлетворительная, если не считать помех, похожих на хрипы в груди больного воспалением легких.

– Молодцы! – воскликнул Комаровский, готовый пуститься в пляс. – Ну, давай, майор, давай! Докладывай, не тяни быка за хвост!

Жена следила за ним, заинтересованно склонив голову к плечу. В ее взгляде не читалось обычной скуки. Похоже, она видела мужа новыми глазами, и то, что она наблюдала, ей определенно нравилось.

– Мы разделились, – стал рассказывать Андреев. – Первая группа прошла вдоль хребта до перевала Агриш, но никаких подозрительных огней или передвижений не заметила. Вторая группа взяла севернее и вышла к заброшенному военному аэродрому, где стоит пассажирский «Боинг», накрытый маскировочной сеткой.

– Охраняется?

– Разумеется.

– А где находишься ты, майор?

– Мы с сержантом Соболем… то есть Соболевым… находимся на южном склоне Викарского ущелья. Через приборы ночного видения отлично просматривается кишлак и пещера, где держат заложников.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Время от времени кого-нибудь выводят подышать свежим воздухом. Наверное, пещера тесная и там душно. Талибы на пленных покрикивают, но не бьют. Наверное, не хотят раздражать людей понапрасну. Или им приказано не оставлять следы побоев.

– Много «духов»? – быстро спросил Комаровский.

– Ночью трудно определить. За главного у них…

– Мулла Джамхад, я в курсе.

Жена прислонилась к кафельной стене, продолжая наблюдать за мужем. На ее лице читались любопытство и тревога. Возможно, впервые в жизни она прониклась важностью того, чем занимался ее супруг. Комаровскому было приятно отметить это обстоятельство.

– Ошибаетесь, товарищ генерал, – возразил Андреев. – За главного у них мужчина европейской внешности. В штатском. С ним охрана.

– Европейской или американской?

– Да шут их разберет.

– Этого субъекта необходимо идентифицировать, майор, – твердо произнес Комаровский.

– Утром постараюсь, – пообещал Андреев, – но не обещаю. Во-первых, далековато, во-вторых, этот человек носит маску.

– Какую маску?

– Как у хирургов, знаете? Одни глаза открыты. Но мы постараемся, товарищ генерал.

– Смотрите, не высовывайтесь там.

– Ученые.

Плохо замаскированный упрек заставил Комаровского усмехнуться. Майор был настоящим профессионалом и сердился, когда кто-нибудь сомневался в этом. Характер! Впрочем, генерал Комаровский на отсутствие характера тоже не жаловался. Приказав Андрееву продолжать наблюдение до следующих распоряжений, он порадовал хорошими новостями Каминского, потом поискал взглядом жену и обнаружил, что она незаметно удалилась. Тогда он сделал пару хороших глотков рома, забрался под душ и зычно крикнул оттуда:

– Эй, где та женщина, которая хочет стать матерью? Пусть поторапливается, пока я не передумал! – И засмеялся от полноты ощущений и довольства жизнью.