Скрытая угроза - Сергей Москвин

– Ты хорошо запомнил того, второго? Узнать сможешь? – требовательно спросил у парня Егоров.

По его изменившемуся голосу водитель понял, что речь идет о чем-то важном.

– А чего, смогу.

Егоров вынул из кармана куртки авторучку и перекидной блокнот и, открыв чистую страницу, стал быстро что-то набрасывать.

Воспользовавшись возникшей паузой, Вероника вмешалась в разговор:

– Саша, вы же стали свидетелем похищения! Почему вы сразу не сообщили о том, что видели в милицию?

– Мне еще только заявы бросать в ментовку не хватало для полного счастья, – криво усмехнулся парень и посмотрел на Егорова. Но тот, занятый своим делом, не заметил его взгляда. – Я и вам-то рассказал только потому, что корешам из парка болтанул по пьяни...

– Взгляни, он? – перебил его Егоров, протянув блокнот с нарисованным от руки портретом.

– А чо, похож, – задумчиво произнес тот. – Только этот был без бороды... Клево рисуете, начальник, – закончил он.

Но Егоров пропустил комплимент мимо ушей.

– Без бороды?! А шрама у него ты не заметил? Вот здесь, – Андрей чиркнул себя ногтем большого пальца по горлу.

– Он в свитере был, под подбородок – не разглядеть, – пояснил водитель. – И в кожане. Вроде моего, только покруче и подороже раз в дцать.

Егоров прикрыл глаза. Неужели?! Похищение дипломата и так нельзя назвать рядовым случаем, но если в деле замешан он, это в корне меняет всю ситуацию.

– Спасибо, Александр. Вы нам очень помогли, – поблагодарил водителя Егоров. – Это, – он постучал пальцем по своему рисунку, – очень опасный человек. Поэтому, если вы еще что-то вспомните или вдруг где-то случайно увидите его, немедленно, слышите, немедленно позвоните мне. – Оперативник протянул растерянному парню свою визитную карточку. – Здесь все мои телефоны. Можете звонить мне в любое время суток. Это, – Егоров вырвал из блокнота лист со своим рисунком, – можете оставить себе.

В глубоком молчании Егоров вернулся в машину. Вероника, видя его состояние, не лезла с вопросами, но, усевшись рядом с ним, в машину не выдержала:

– Андрей Геннадьевич, кто это?

– Джафар, – глядя сквозь лобовое стекло, ответил Егоров. – В наших розыскных делах проходит под псевдонимами Горилла и Мясник. Эмиссар «Аль-Каиды» в Чечне, ставленник Абу Умара, один из самых жестоких полевых командиров, садист и убийца. По нашим оперативным данным, Джафар со своими ближайшими подручными, такими же выродками, еще в конце осени перебрался в Грузию. Там у него несколько хорошо оборудованных зимних баз. Но... – он помолчал, – похоже, наши данные ошибочны, раз Джафар объявился в Москве... Прости, один звонок.

Егоров быстро достал телефон и, отыскав в памяти нужный номер, нажал клавишу вызова.

– Сергей! Привет, – облегченно выдохнул он через несколько секунд. – Да, давно не виделись, но, похоже, скоро придется... Нет, по службе. Ты слышал про исчезновение американского дипломата?.. Весь МУР, говоришь, на ушах стоит?.. Да, я тоже этим занимаюсь. Так вот, по моим данным, его похитили чеченские боевики... Нет, специальная группа, приехавшая с Кавказа. Они сделали это, чтобы выпотрошить его, то есть допросить с пристрастием... Раз понимаешь, перехожу к главному. Сам дипломат боевикам не нужен, только информация, которая ему известна. Поэтому, скорее всего, его уже нет в живых... Да, я думаю, надо искать труп. А боевики окрестностей Москвы не знают, поэтому, скорее всего, спрятали тело где-то в городе. Нужно проверить стройки, котлованы, свалки на пустырях, канализационные колодцы... Ну, тебе лучше знать, где можно спрятать труп. У меня только одна просьба. Если вы его обнаружите, позвони мне. Я тоже хочу приехать на осмотр... Да, это может быть важно.

Отключив телефон, он шепотом добавил:

– Ты даже не представляешь, насколько важно.

Потом повернулся к Веронике и пояснил:

– Мой знакомый из МУРа. Грамотный опер и настоящий мужик. – Вспомнив о чем-то, Егоров улыбнулся. – Гм, в одном городе служим, а познакомились только в Чечне, забавно.

Запустив двигатель, он тронул машину с места и неожиданно предложил:

– Слушайте, Вероника! Давайте заедем куда-нибудь перекусим. Я есть хочу, умираю.

Девушка улыбнулась в ответ.

– Принимается.