Редкая птица - Петр Катериничев

– Дрон! До меня только сейчас дошло!.. А что они с девушками потом делают?

Ведь убивают!

– Особнячковая шпана?

– Да.

– Думаю, нет.

– Почему? Ведь свидетели…

– Прежде всего, девчонки – товар, и дорогой. А деньги уничтожать они не станут, раз «бизнесмены».

– Куда же их девают? В проститутки?

– Вряд ли.

– Ну да! Девушка может-таки разговориться.

– Разговориться – тоже вряд ли. После такой «психиатрической обработки»…

Но сбежать с концами – может.

– Так куда же их девают? Я же помню, трое из особняка исчезли, их увезли.

– Думаю, их просто продали.

– Продали?

– Ну да. Граница-то рядом. И мотается туда ежедневно столько «челноков»…

– Но ведь паспорт нужен, еще какие-то документы…

– Если есть деньги – нет проблем.

– Но ведь на границе и милиция, и пограничники, и ка-гэбисты, или как они теперь называются. Риск большой – вдруг какая девчонка крик поднимет!

– Никакого риска. Вспомни свое состояние – «как кукла заводная». Все эти особнячковыс эксперименты направлены на главное: полностью лишить человека воли.

Страхом. Ну а для полной безопасности – легкий транквилизатор, – так можно целую группу вывезти без затей.

– Наверное, ты прав… Слушай, а я им зачем была нужна? Тоже для продажи?

Интересно, сколько бы за меня запросили?

– Продать, наверное, не продали бы, а вот поторговаться…

– Не понимаю…

– Ты приманка, «живец».

– И какую же рыбу на меня хотели поймать?

– Понятно, крупную.

– Володя?..

– Да.

– Они что, были так уверены в его чувствах ко мне? – Ленка усмехнулась:

– Мне, конечно, лестно, но я сама не знаю, вспомнит ли он обо мне вообще! Мужик он видный и небедный, а юг – место шебутное.

– Извини, но это даже не важно. На тот момент ты была его девушкой, и твоим похищением ему оказано неуважение… Больше – серьезное оскорбление! Цель – заставить его действовать, желательно – опрометчиво.

…Ну надо же, какой я умный и как все складно излагаю! Если бы эта же голова варила правильно, когда пляжный амбал на меня накатил… Хотя – условия были трудные: тяжелое похмелье, неясные перспективы, смертельная жара…

Можно добавить: тяжелое детство и деревянные игрушки… Короче: с кем не бывает!..

– Ты чего замолчал?

– Занимаюсь душевным самобичеванием.

– И как, больно?

– Нс-а. Как говаривал старина Маркс очень самоуверенно: «Ничто человеческое мне не чуждо». Я нашел для своей глупости смягчающие обстоятельства и объективные причины. И заключил, что во всем прав.

– Дрон, давай начистоту.

– Давай, – простодушно пожимаю плечами.

– Кто такой Володя?

– Крупный авторитет. Насколько крупный – я и сам не знаю.

– Авторитет в чем?

– Просто: авторитет.

Девушка опустила глаза, покраснела. Потом спросила:

– Он что, преступник? Пожимаю плечами.

– Это может определить только суд.

– Ладно, не хочешь отвечать, не отвечай. По-твоему, он как-то связан с теми, из особнячка?

– Как-то – да.

– Так он…

– Нет, малышка, он – наоборот. Эти ребята – из другой команды, и между ними началась свара. Хорошо спланированная и подготовленная.

– Поняла. Но вот еще что… Дрон, каким боком ты во все это влез?

– Таким же, каким и ты.

– Тебя похитили? – недоверчиво усмехнулась девушка.

– Меня подставили. Круто, жестко и профессионально.

– Слушай… Значит, и наша встреча с тобой…

– Значит, так.

Губы девушки задрожали, я испугался, что она снова заплачет. А коньяк-то весь… Но она просто сказала:

– Мне страшно. – Сделала усилие, подняла глаза:

– Дрон, ты хоть знаешь, как нам выбраться?

– Знаю.

– Как?

– Молча.