"Братская могила экипажа". Самоходки в операции "Багратион" - Владимир Першанин

– И что теперь? – спросил наводчик. – Навесным огнем их долбить? На прямую наводку не выползешь, у них уже снаряды в стволах.

– Пусти, я на твое место сяду, – вместо ответа приказал наводчику Сергей.

Бронетранспортер «бюссинг» с двумя пулеметами и экипажем из пяти-шести человек приближался к холму, выпуская на ходу очереди из «МГ-42». Когда расстояние сократилось, ударил крупнокалиберный «машингевер». Тяжелые пули срезали молодые деревья, крупные ветки. Судя по всему, стрельба велась на всякий случай и самоходок экипаж «бюссинга» пока не разглядел.

– Еще метров на сто приблизится и увидит, – с уверенностью проговорил наводчик.

Зашипела рация. Бакулин отдал распоряжение:

– Выжидаем. Бронетранспортер я беру на себя, а затем открываем огонь по «носорогам».

– Вот черт, – сплюнул Мороха. – На хрен ему «бюссинг» сдался? Потеряем время и внезапность.

Возможно, капитан ожидал, что бронетранспортер остановится и двинутся дальше оба «насхорна». Но легкий «бюссинг» лишь увеличил ход, а огонь вели оба его пулемета. Пули свистели, выбивая древесное крошево, рикошетили от земли, одна ударила в рубку машины Бакулина.

– Вот зараза! – выругался капитан.

В этот момент двинулись вперед оба «насхорна», а Бакулин совершил непростительную ошибку. Вместо того чтобы выждать еще и ударить по тяжелым немецким «штугам», он выстрелил в бронетранспортер специально заряженным для этой цели фугасным снарядом.

С расстояния двухсот пятидесяти метров капитан, конечно, не промахнулся. И выстрел получился эффектный. Шестикилограммовый фугас врезался в верхнюю часть длинного скошенного капота, пробил тело фельдфебеля, стену десантного отделения и взорвался внутри.

Вверх взлетели выбитый из креплений «МГ-42» и тело пулеметчика. Остальной экипаж вмяло в броню, кого-то выбросило наружу, и сразу же вспыхнул бензин, превратив «бюссинг» в огненный клубок. Успел выпрыгнуть лишь механик, но его догнало пламя, и он кувыркался в траве, пытаясь сорвать с себя горящую куртку.

Ни один из десантников не выстрелил. Сержант передал по цепи команду, понимая, что ничего хорошего ждать не приходится:

– Лежать! Всем приготовить гранаты.

– Вот так фрицев бьют! – не сдержав удовлетворения, выкрикнул Бакулин, наводя орудие на головной «насхорн».

Угол горизонтальной наводки орудия «ЗИС-3» составлял 54 градуса, и капитан уже через несколько секунд поймал в прицел громоздкую тушу вражеской машины. Но восемьсот метров это не двести, и стрелять приходилось сверху вниз. Бронебойный снаряд прошел мимо.

Командир «насхорна» не решился остановить свою самоходку на открытом месте и ответил выстрелом с ходу. Он тоже промахнулся. Раскаленная бронебойная болванка весом десять килограммов пронеслась огненным трассером. Переломила сосну, несколько молодых деревьев и закрутилась искрящимся шаром в мгновенно вспыхнувшем кустарнике.

Горели обе половинки сосны, обволакивая самоходку Бакулина смолистым дымом.

– Меняем позицию, – подсказал наводчик.

– Отсюда все видно, – огрызнулся капитан, забыв, что надо менять место, которое уже засекла вражеская установка.

– Товарищ капитан! – крикнул сержант-наводчик, видя, как длинный ствол «носорога» превращается в черную дыру, направленную прямо в лицо сержанту.

Механик-водитель без команды уже передвигал рычаги, когда над головой звонко выстрелила пушка. И одновременно сильный удар потряс самоходку. Бронебойная болванка пробила кожух орудия, броню, разорвала тело наводчика и опрокинула заряжающего. Выбитая из креплений задняя дверца вылетела вместе со снарядом.

Двигатель от сотрясения заглох, лопнули в нескольких местах соединения и шланги, загорелся двигатель. Механик не был ранен, но не мог сдвинуть с места тело. Двигались только руки. Он пытался подтянуть к люку ставшее неимоверно тяжелым собственное тело, а в спину уже хлестал огонь.

Комбат Бакулин был способен двигаться и пополз на коленях к корме. Ладони погрузились во что-то мягкое и теплое. Это был погибший наводчик. Капитан вдохнул парной запах крови и едва не задохнулся. Внизу пронзительно кричал механик. Почему он так кричит?

– Товарищ капитан, я вам помогу.

Кто-то подхватил его под мышки и вытащил наружу через выбитую дверцу. Это был заряжающий.

– Сейчас я механика гляну.

Он метнулся к открытому люку и отшатнулся. Младший сержант много чего насмотрелся за год пребывания на войне, но первый раз видел, как горит еще живой, вцепившийся в края люка человек. Это было жуткое зрелище. Механик уже не кричал. Вместе с пламенем выкатился клуб дыма, и заряжающий отступил в сторону.

– Уходим, – пытался встать капитан Бакулин. – Снаряды вот-вот взорвутся.

– Цепляйтесь за меня… вот так, – торопливо говорил заряжающий, снова подхватывая своего командира. – Не глядите, что я ростом не вышел… мешок пшеницы свободно поднимаю.

– Быстрее.

Позади трещали в огне патроны. Затем взорвалась боеукладка у левого борта, разодрав, как лист картона, тонкую боковую броню. Через секунду вспыхнул топливный бак и сдетонировали остальные боеприпасы, сорвав со станка пушку. Оглянувшись, Бакулин увидел горящий исковерканный каркас своей машины, разбросанные обломки и половину тела наводчика. Он невольно отвернулся.

Младший сержант что-то бессвязно бормотал про сгоревшего земляка-механика. Капитан разглядел огонь, быстро ползущий по сухой хвое. В нескольких шагах трещала, разбрасывая смолистое пламя, сбитая снарядом высокая сосна.

– Уходим отсюда, – перебил он заряжающего. – Быстрее…

Чудом избежав смерти, Бакулин торопился поскорее уйти с этого страшного места. Даже на расстоянии лицо пекло жаром горящей самоходки. Пахло жженой плотью, а к останкам тела наводчика подбирался огонь, ползущий по желтой хвое.

– Надо бы Степана оттащить, – тоже не мог отвести взгляда от огромного костра заряжающий. – Сгорит… и документы тоже.

Капитан понял, что речь идет о наводчике, лежавшем без обеих ног.

– Не нужны документы… я укажу в рапорте, что погиб.

– Деньги, письма из дома в гимнастерке, – продолжал топтаться младший сержант. – Забрать бы.

– Сначала меня вынеси, – хрипло проговорил Бакулин. – Ноги не двигаются.

– Сейчас, – снова подхватил его заряжающий. – Простит Степан, ему теперь все равно.

Громоздкие «носороги» совсем не подходили для того, чтобы атаковать противника. Это были дорогостоящие машины (в Германии их было выпущено всего 500 штук) с мощным противотанковым орудием, современной оптикой, способные сделать 5–7 прицельных выстрелов в минуту.

Но лобовая броня в тридцать миллиметров (бортовая – не более пятнадцати) делала их крайне уязвимыми. Командир группы, опытный капитан, получив приказ оседлать холм и перекрыть дорогу для русских танков, действовал осторожно.