Я, снайпер - Стивен Хантер

Проблема заключалась в том, что на самом деле проникать было некуда. Никакой школы не существовало. Курсы «И-снайпера» представляли собой обучающий персонал из четырех человек: Энто, Джимми, Имбиря и Реймонда, на вид ребят порядочных; у них имелось все необходимое оборудование, таблицы и диаграммы, оружие, ящики боеприпасов и, что самое главное, знания и опыт. Не было ничего вроде административного центра — лишь четверо ирландцев, Боб и шестеро молодых снайперов, чьи элитные подразделения приобрели новые прицелы и тем самым получили право на недельные курсы. Возможно, в штаб-квартире «Грейвульфа» в Северной Каролине и располагалось какое-то административное здание и, может, именно там и находились данные об учениках «И-снайпера», но тогда искать их было не по силам одиночке. Тут требовалась вся мощь Министерства юстиции. Боб размышлял о том, что «Грейвульфу» это вряд ли понравится, поскольку многие разработки компании секретные, как и список клиентов. У компании, несомненно, прочные связи с Министерством обороны, и без боя она свои тайны не раскроет.

Поэтому Боб снова и снова возвращался к одной мелочи: записной книжке Энто.

Как ее заполучить?

Ответа не было. Боб лег спать в подавленном состоянии.

На следующий день на стрельбище Боб по обыкновению стоял в стороне и наблюдал, как Энто и его помощники занимаются с молодыми снайперами. Те быстро постигали премудрости искусства, поскольку обладали мотивацией, а также смекалкой и необходимым опытом. Ребята тренировались находить цель, расположенную на неизвестном расстоянии, и поражать ее. Всю мозговую работу осуществлял микрокомпьютер, спрятанный внутри 911-го, ученики же лишь старались правильно интерпретировать исходные данные и по ним выбирать из великого множества верную точку прицеливания.

Свэггер уже достаточно имел дело с новым прицелом и оценил в полной мере его преимущества. В глубине души он жалел о том, что много лет назад во Вьетнаме у него не было такой штуковины. Он, Карл и Чак Маккензи с «И-снайперами 911» на своих винтовках — какая была бы команда, да в этой проклятой войне они втроем одержали бы победу!

В последний день поздно вечером раздался стук в дверь.

— Кто там?

— Мистер Свэггер, сэр, это я, Энто. Можно к вам?

Боб открыл дверь.

— Надеюсь, вы не против немного поболтать. Жаль, что не могу угостить вас выпивкой.

— Энто, вы же знаете, мне нельзя пить. Если я выпью, то во вторник проснусь где-нибудь в Катманду, с новой женой, четырьмя новыми детишками и очень странными татуировками, — повторил Боб свою старую шутку.

— Тогда как вам такой вариант: если не виски, разрешите предложить вам мороженое. По-моему, для профессиональных убийц такого класса, как мы с вами, нет лучше места, чем кафе-мороженое на той стороне шоссе. Там куча разных сортов. Должен признаться, когда я приезжаю сюда на курсы, я съедаю тонны этой вкуснятины.

Боб и Энто пересекли шоссе — это было самым опасным из всего, что Свэггер сделал после Бристоля. Кафе было еще открыто, и двое снайперов вошли внутрь, встали в очередь из тщедушных подростков с булавками в носу, папаш с пищащими малышами и одинокого водителя-дальнобойщика и получили по большому рожку. Посетители вокруг наслаждались последним лакомством перед сном. Кто бы удержался от улыбки, узнав, что эта парочка — профессиональные разносчики смерти, и вот они сидят, как два старых дурака, кусая клубничное мороженое, обсыпанное шоколадной крошкой?

— Боб… можно мне называть вас Бобом?

— Буду только рад, сержант-знаменщик.

— Ну а я Энто. Не будем тянуть и перейдем к делу. Я не слишком многого хочу, лишь выяснить, как у нас обстоят дела. В отношении игрушки, я имею в виду.

— Мое заключение для Министерства энергетики будет исключительно положительным. «И-снайпер» произвел на меня огромное впечатление: устройство первоклассное, обучение великолепное. Ребята, с которыми вы здесь занимались, повысят эффективность своих подразделений раз в пять. Это значит, что на самолетах, возвращающихся домой, станет больше наших парней, а мне это очень нравится.

— Есть какие-нибудь…

— В моем заключении ничего не будет.

— Но вы ведь понимаете, что мы принадлежим «Грейвульфу», а ваш нынешний главный любит «Грейвульф» далеко не так сильно, как его предшественник, и на нас со всех сторон постоянно давят.

— Я в курсе, но не могу отвечать за то, куда дует ветер в Вашингтоне. Вы можете представить лучшее оборудование и все равно проиграть, потому что так обстоят дела в этом городе. Я и сам в столице чужой человек.

— Да, понимаю. В вас нет ничего от штабной крысы. Я их ненавидел. Могут лишь вынюхивать новое тепленькое местечко.

— Нас с вами объединяет не только искусство меткой стрельбы. Я тоже терпеть не могу тех, кто карабкается вверх по чужим головам. В морской пехоте таких не много, но все же встречаются. Не перевариваю запах штаба. Там всегда пахнет гнилью, это неизменное правило.

— Совершенно верно. Ладно, вот что я хочу сказать. Наша игрушка точно лучшая, я лично испытал все остальное, как и вы. Я знаю, что мы можем спасать человеческие жизни; это уже не только вопрос бизнеса. Поэтому я долго думал, думал напряженно, что могу сделать я, простой Энто, что может сделать Энто, чтобы помочь мистеру Свэггеру принять правильное решение. И наконец я кое-что придумал.

Гроган лизнул мороженое.

— Не сомневаюсь.

— Я передам вам наши архивы. Список всех, кто приобрел прицел, кто прошел курсы — а мы ведем строгую документацию, даже если со стороны этого не видно, — сведения о том, что сталось с этими людьми, о том, насколько успешно они применяли девятьсот одиннадцатый или его предшественник «И-снайпер четыреста одиннадцать», с адресами и телефонами. Надеюсь, вы свяжетесь с некоторыми из этих людей, а то и со всеми и получите полное представление о том, как наше оружие ведет себя в песках, горах и где там еще, что оно может, как себя показало, хранят ли наши ученики ему верность или сменили на что-то другое. Все это я передам вам. Используйте материалы, как сочтете нужным, без каких-либо ограничений. Единственное условие — я полагаюсь на вас как снайпер на снайпера: когда вы закончите, порвите все в клочья и сожгите дотла. Вот как я верю в девятьсот одиннадцатый, сэр. По-моему, предложение очень заманчивое.

Действительно заманчивое. Разве можно от такого отказаться?