В прицеле - Олимпиада - Максим Шахов

Поручик рассмеялся:

— Ха, еще бы! Дай телефон, сейчас сам увидишь. Набери его номер.

Капитан взял телефон, пробежался по кнопкам и протянул трубку Голицыну. На другом конце провода щелкнуло и послышался четкий чеканный голос:

— Дежурный по штабу слушает.

— Слышь, браток, Константина Петровича можно к телефону позвать? — отозвался Поручик.

— Никак нет, командующий сейчас занят! — бодро отрапортовал голос.

Поручик был удивлен:

— Командующий? Кем? Чем?

— А ты что, не в курсе? — теперь удивился начальник заставы.

— Без понятия, — ответил Поручик, потом вернулся к телефонному разговору: — Занят, говоришь? Ну ладно, когда освободится, передай ему, что Поручик Голицын звонил.

После короткого замешательства в трубке раздался могучий бас генерала Демченко.

— Поручик, ты?! Живой? Ушам не верю. А мы тебя похоронили… Откуда звонишь? Как мой телефон узнал?

— Да вот, с сыном вашим у него на Тузле сидим, горилку пьянствуем.

Капитан обернулся к Кобзарю и молча подмигнул. Тот нехотя полез в шкаф, откуда достал большую бутыль и три стакана.

Генерал понизил тон:

— Ты извини, у меня сейчас совещание, министр приехал. Я вам потом перезвоню.

И отключился. Демченко-младший разлил горилку по стаканам.

— А ты откуда батю моего знаешь? — спросил он.

— Да так, было дело, — протянул Поручик. — Мы тогда с боевыми дельфинами работали. Батя твой как раз лабораторией руководил. Ну, у одного дельфина настройки «свой-чужой» съехали. Он сначала двух инструкторов убил, а потом за нас взялся. Вот тут Константин Петрович мне жизнь и спас.

Капитан Демченко хлопнул ладонью по столу:

— Не свисти, я про тот случай знаю. Это не он тебе, а ты ему жизнь спас. Да, за такое дело грех не вмазать… Кобзарь, распорядись закусить!

На улице давно стемнело. Трое офицеров сидели у распахнутого окна, пили и трепались ни о чем. Вокруг лампочки с треском носились ночные мошки и мотыльки.

— А я тут успел с вашей братвой пообщаться, — сказал Поручик. — Серьезная публика.

— А, не говори! — махнул рукой Демченко. — Засношали. Ездят, копаются… И не выгонишь. Их бандиты крышуют.

Поручик сжал стакан:

— А вы что, не можете им эту крышу проломить? Стесняетесь, что ли?

Кобзарь выругался:

— Как же, проломишь! У этой крыши и своя крыша имеется, покруче. В местной администрации. И в Киеве любители древнего золота имеются. В общем, говно лучше не трогать, тогда оно вонять не будет.

— Все так и есть, — поддержал подчиненного капитан Демченко. — Мы их как-то прижали не по-детски, так потом таких звездюлей огребли, причем от своего же начальства… Спасибо, батя помог, отмазал. А то бы уволили, на хрен.

Под воздействием горилки Поручик был щедр и великодушен.

— Не ссы в компот, там повар ноги моет. Разберемся и с крышей. С обеими. А музычки у вас нет?

Демченко щелкнул клавишей висевшего на стене радиоприемника. Оттуда действительно полились звуки оперы. Поручик плохо разбирался в музыке, но догадался, что это была рок-опера.

«Ты взял меня, но не Тузлу», — низким контральто выпевала героиня.

— О, никак про нас поют! — насторожился Поручик.

— Ага, — кивнул Кобзарь. — Опера «Тузла». Гарная дивчина-тузлянка отдалась москалю-экскаваторщику, который строил дамбу. А потом убила его.

Голицын с уважением почесал затылок:

— Да, это будет посильнее «Фауста» Гете. И Шекспир нервно курит в сторонке. И кто автор творения?

— Вроде бы ваш Киселев. Тот, который раньше на НТВ рулил.

— Способный товарищ, — оценил Поручик. — Но лучше выключи.

И потянулся к стакану…

* * *

Денис возвращался в лагерь археологов не один, его сопровождали все свободные от несения службы бойцы-пограничники.

— Товарищ старший лейтенант, а покажите еще раз, как из автомата ногой рожок выбивать, — ныл один из тех, кто недавно конвоировал Поручика на заставу.

— А я правильно защиту от пистолета выполняю? — Второй пытался выкрутить из руки товарища кривой сучок, изображавший пистолет.

— А как этот прием называется?

Поручик остановился.

— Стой, раз-два! Так, военные, выполняем прием: «Руки убрали, губы закатали». Вольно, разойдись!

Но бойцы не поддались на его давление.

— Ну това-а-арищ старший лейтенант! Ну, покажите из ножевого боя что-нибудь!

— Я тебе что, клоун в цирке? — рявкнул Поручик.

— Ну, научите хоть одному приемчику!

— Зачем? Чтобы, когда война начнется, вы наших часовых под Севастополем резали? Нет уж, пускай вас, предателей, натовцы учат. Вы для меня теперь потенциальный противник. А будете приставать, возьму в плен.

Бойцы обиделись, но не сильно.

— Да ладно, мы же теперь союзники!

Поручик сменил гнев на милость:

— Ладно, хлопцы, подгребайте завтра к лагерю археологов, потренируемся.

Возле лагеря они расстались. На прощание Поручик заявил:

— Эй, союзнички, я завтра собираюсь в Россию сходить, так вы в меня не стреляйте. Не бойтесь, голую задницу вам показывать не буду. У меня другие развлечения.

И направился к палаткам. Археологи еще не спали. Профессор Голубев, увидев нового сотрудника, обрадовался:

— Я боялся, что вас не отпустят. Этот старший лейтенант показался мне очень строгим.

Поручик, пьяно покачиваясь, развел руками:

— Я не виноват, так получилось. Где тут у вас можно прилечь?

По знаку профессора Валерик и Михаил, который чувствовал себя виноватым, отвели старшего лейтенанта в свою палатку.

— Куда мы? — поинтересовался тот.

— Третьим будешь, — обнадежил его Валерик.

Поручик ничком упал на надувной матрас и уснул как убитый.

* * *

В это самое время в Крыму, в пещерах под руинами крепости Кючук-Кале, состоялся серьезный разговор старых друзей.

Аладдин отозвал в сторону Равиля:

— Нам надо поговорить. Помнишь день, когда Великий Пир дал нам задание перехватить мужика в плаще, которого послал Бормышев? Мне он тогда поручил второстепенную задачу — проверить случайные контакты этого Бормышева. В коридоре гостиницы возле его номера я перехватил посыльного. Дал ему по голове и, пока он приходил в себя, проверил карманы.

— И что?