Боевой вирус - Сергей Зверев

— Ну, что вы, право! Конечно, конечно, я прекрасно помню вашу… сестру. Такая красивая, такая добрая! — круглое, луноподобное лицо заведующей детским домом в Ашхабаде было приторно слащавым и хитрым. — А как она девочек любила! Ни за что не хотела расставаться.

Заведующая всхлипнула очень натурально, промокнула сухие маслянистые глаза шелковым платочком, который неспешно вытащила из глубокого выреза цветастого платья, и деловито произнесла:

— Вся бухгалтерия у нас в полном ажуре. Каждая копеечка на учете.

Дама открыла стоящий в углу большой металлический сейф и вытащила из его темных глубин несколько толстых папок.

— Взгляните, пожалуйста. Это вам не какой-то компьютер, здесь все записи-подписи подлинные. Так дорого сейчас стоит содержание каждого ребенка! Вот и девочки. Такие были запущенные! Пришлось заплатить за лечение… потом, питание, конечно, особенное, восстанавливающее… одежда — они же совсем раздетые были, школьная форма, учебники, тетради… Наконец, документы выправить подлинные…

Аракчеев пытался сдерживаться изо всех сил, но тут выдержка подвела его:

— Ах ты… За деньги, которые тебе оставила… наша сестра, можно было не просто кормить и одевать всех ваших воспитанников не один год, а вообще построить на этом месте роскошный дворец!

Узенькие заплывшие глазки заведующей мгновенно стали колючими и злыми, и голос сорвался на визг:

— Кто вы такие, чтобы вмешиваться в наши дела?! Убирайтесь отсюда, пока я охрану не позвала!

— Уважаемая! — Виталий попытался успокоить мгновенно вспыхнувшую даму. — Мы вовсе не собираемся никуда вмешиваться. И верим, что отчетная документация у вас в идеальном порядке. Наша добрая сестра лишь попросила обязательно повидать девочек, передать им гостинцы…

Заведующая вроде немного успокоилась:

— Передать гостинцы, конечно, можно. Оставьте их прямо тут, в моем кабинете.

— Нам бы хотелось лично, так сказать.

— Боюсь, что это вряд ли получится. Девочки оказались такие умные, послушные, воспитанные, что сразу заинтересовали несколько прекрасных супружеских пар, стоящих в очереди на усыновление. Кстати, ваша сестра ничего не говорила об отказе от поиска приемных родителей! Так что теперь эти несчастные сиротки обрели наконец долгожданный уют, покой и любовь в своих новых семьях.

— Нам бы хотелось навестить их.

— Сожалею, но это противоречит правилам. Я не имею права разглашать тайну усыновления…

Пока Снайп пытался умилостивить нервную фурию, Вадим заинтересовался папками, которые россыпью лежали на краю стола. Пользуясь тем, что все внимание заведующей переключилось на обходительного и вежливого красавца блондина, он подошел к бумагам и, как бы нехотя, начал их перелистывать. Вот досада: записи оказались на непонятном языке. Наверное, по-туркменски.

А вот имена записывались латиницей и кое-где кириллицей. Ну, а цифры — и в Африке цифры. По датам Вадик довольно быстро отыскал известные ему имена девочек.

— …Как вы смеете предлагать мне взятку?!

Трубный голос заведующей возвысился до заоблачных высот.

— Мадам, вы не так поняли, это — на нужды вверенного вам детского дома, — спокойно отреагировал Вит.

— Ах, какие умненькие! Прикрываясь попечительством, хотите провернуть какие-то грязные делишки?! Вот зачем вы здесь появились! Я буду звонить в полицию!!!

Все!!! Долготерпение Вадима Аракчеева улетучилось мгновенно, бесследно и навсегда. Он широкой и сильной ладонью схватил заведующую за горло:

— Вот теперь, гюрза, ты помолчишь!

Из приоткрытого тонкогубого рта мадам с громким сипом вырывался воздух. Ее лицо начало потихоньку багроветь, а глаза, возможно, впервые в жизни, сделались круглыми и выпуклыми, пальцы рук судорожно сжимались и разжимались.

— Мне кажется, что в этих талмудах мы сможем отыскать кое-что интересное. — Свободной рукой Вадик ухватил несколько папок. — Поэтому я их конфискую. А тебе, радетельница сиротских интересов, рекомендую помалкивать. И навсегда забыть о нашем визите! Иначе, я обещаю, сюда явится прокуратура.

Он с силой вдавил директрису в ее начальственное кресло. Потом обернулся к Виту:

— Бери бумаги, и на выход! Чувствую, «луноликая» так просто не успокоится.

Снайп не стал возражать. Он взял со стола оставшиеся папки и последовал за другом в приемную. Но все-таки обернулся на полпути и вежливо произнес:

— Не беспокойтесь, уважаемая, завтра же мы вернем папки.

С этими словами Снайп скрылся за дверью. Вряд ли заведующая что-то услышала: неподвижно застыв в кресле, она пребывала в полной прострации.

В приемной, у стола, сбоку от начальственной двери, вытянувшись тростинкой, застыла очаровательная юная девушка-туркменка, очевидно, секретарша. Огромные темные глаза, не мигая, смотрели на выходящих из кабинета мужчин. Вадим усмехнулся и, проходя мимо, щелкнул пальцами перед этими бездонными омутами: