Почерк диверсанта - Сергей Москвин

– Об этом поговорим завтра. Сейчас отправляйся на поиски проводника, – поторопил Ветрова Чернышов.

Чернышов понимал, что своим разговором мог спровоцировать братьев Братынских к активным действиям и таким образом подставить под удар ни о чем не подозревающего человека. Защиту проводника Чернышов считал для себя первостепенной задачей.

Отправив Артема Ветрова выполнять приказ, Чернышов позвонил в контрольно-спасательную службу. Он не надеялся застать там кого-нибудь в столь поздний час, но на этот раз ему повезло. Трубку снял сам начальник спасательной службы.

Борис Григорьев только недавно вернулся с места катастрофы прогулочного вертолета, где до темноты продолжались спасательные работы. Работы осложнялись сошедшей с горы снежной лавиной. Тем не менее из-под снега удалось извлечь тела пилота и третьего пассажира, которым не удалось спастись. Оба трупа сильно обгорели. Однако пилота удалось опознать по сохранившимся фрагментам летной одежды, в частности по шлемофону, который был сделан из огнеупорного материала. Труп пассажира обгорел в меньшей степени. Григорьев объяснял это тем, что при взрыве тело пассажира выбросило из кабины. Спасатели действительно обнаружили его труп немного в стороне от основных обломков вертолета. Когда тела обоих погибших были обнаружены, начальник контрольно-спасательной службы распорядился все работы на месте трагедии с наступлением темноты прекратить и продолжить завтра с рассветом. Вымотавшись за день, Григорьев вернулся в свой кабинет, где его и застал звонок Чернышова.

– Да, Павел Андреевич, слушаю вас, – устало сказал Григорьев.

– Борис, вы можете мне сказать, что произошло? Почему вертолет разбился? – спросил Чернышов.

– Несчастный случай. О причинах катастрофы говорить еще рано. Мы пока даже не собрали все фрагменты разбившегося вертолета.

– И все же, Борис, самая вероятная версия. Мне это важно знать. Я не могу вам рассказать всего, но поймите, это очень важно.

– Как это ни печально звучит, Павел Андреевич, но самая вероятная версия, на мой взгляд, – ошибка пилота. Полет на недопустимо малой высоте.

– Значит, другие версии вы исключаете? – поинтересовался Чернышов.

– Нет, конечно. Эта, я повторяю, наиболее вероятная.

– Ясно. Вот еще что, – неожиданно вспомнил Чернышов. – Какая требуется подготовка альпиниста для восхождения на Эльбрус или на перевал Азау?

– Мастер спорта как минимум, – уверенно ответил Григорьев

– А вот у меня двое знакомых утверждают, что побывали там, не имея даже разрядов по альпинизму.

– Чушь. Ни один начальник КСС[2]не пустит на пятитысячник альпиниста, не имеющего соответствующей квалификации.

«Вот так, – удовлетворенно подумал Чернышов. – Значит, не были вы ни на Азау, ни на Эльбрусе. Хотя снаряжение у вас очень даже не хилое».

Примерно через час после разговора с Григорьевым Чернышову позвонил Артем Ветров.

– Павел Андреевич, я вам из ментовки звоню, – сообщил Ветров.

Судя по всему, телефон у Ветрова был отвратительный. В трубке непрерывно что-то щелкало, раздавались посторонние шумы. Чернышов даже не сразу понял, что говорит Артем.

– Откуда ты звонишь? – переспросил он.

– Из районного отделения милиции. Вы прямо как... нерусский, – не нашел лучшего сравнения Ветров. – Так вот, сообщаю вам, интересующий нас инструктор-проводник из отделения горного туризма убит.

– Как убит?! Когда?! – Чернышов почувствовал, как у него сжалось сердце.

– Убит утром девятого марта, то есть еще вчера. Подробностей убийства я узнать не успел. Сами понимаете, поздний вечер. Все дела давно в сейфах. Вот тут, рядом со мной, милейший сержант, он обещает мне утром предоставить возможность ознакомиться с розыскным делом. Но только завтра.

– Ясно, Артем. Спасибо тебе, – поникшим голосом произнес Чернышов. – Возвращайся в гостиницу, отдыхай. Думаю, за ночь ничего нового не произойдет. Утром действительно взгляни на розыскное дело, а я заеду в прокуратуру посмотреть уголовное.

Закончив разговор с Ветровым, Чернышов еще долго сидел за письменным столом и постукивал пальцами по его поверхности.

– Значит, недооценил я вас, недооценил. Никак не ожидал упреждающего удара, – наконец сказал он. – Но я все равно докопаюсь до сути. И если вы имеете отношение к убийству проводника, то вы ответите за это.

Чернышов встал и заварил в фарфоровом чайнике крепкий кофе. Нужно разобраться в этой истории. Он не ляжет спать, пока не сделает этого. Придвинув к себе лист белой бумаги, Павел Чернышов начал выписывать на него вопросы, которые сегодня вечером задавал Артему Ветрову.