Синдром войны - Александр Тамоников

Алексей сдал очередную смену, долго лежал, ворочался и насилу задремал, когда за окном уже светало. Погода изменилась к середине ночи. Снег продолжал валить, но поднялся жуткий ветер, колотился в стекла, завывал в трубе. В какой-то момент распахнулась дверь, и снег начал залетать на лестницу, в подвал.

Вскрикнул во сне рядовой Лазарь, и Алексей подумал, что в плече этого дурака уже больше суток сидит пуля. Если не вытащить, то он распрощается с рукой. А может, и с жизнью.

Спал он недолго, но крепко. Когда очнулся, услышал, как ветер болтает уличную дверь, приподнялся и хмуро уставился на небольшой сугроб, скопившийся под порожком. Дьявол! Можно представить, что творится на лестнице.

Стригун повернулся на другой бок и онемел. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Ему в переносицу уперся ствол его же автомата. Выше целика с мушкой лучились плотоядным блеском глаза майора Поперечного!

Алексей сглотнул. Какого черта?! Краем глаза он уловил движение. Рядовой Смирнов подскочил к печке, ткнул стволом Архипова, который задремал в обнимку с ведром, и отпрыгнул. Эти упыри развязались и завладели оружием! А все потому, что кто-то спит, когда не надо!

Алексей начал медленно подниматься. Поперечный не возражал, следил за ним сквозь прорезь прицела.

Потом он выразительно кивнул и заявил:

– Двигай к печке, капитан.

Возразить в данном случае было нечего. Алексей отступил на несколько шагов. Майор выдерживал дистанцию, поэтому бросаться на него было глупо. Он злорадно улыбался. Архипов повалился на спину вместе с ведром, потрясенно хлопал глазами.

– И что?.. – хрипло сказал он, обнаружив ствол автомата у собственного лба.

– Тоже к печке, – велел Смирнов. – Да без глупостей. От печки плясать будем, коллега, мать твою!

По физиономии Архипова было прекрасно видно, как ему стыдно. Он перехватил выразительный взгляд командира, добрел до печки, опустил голову.

У украинских силовиков день задался с самого утра, их физиономии цвели от радости и победных эмоций. Взъерошенный Лазарь пнул просыпающегося Андрюху. Удар пришелся по здоровой ноге, но боль отдалась по всему телу.

Ополченец сел и тупо уставился на происходящее.

– Мужики, я в диком обалдении! – признался он с хрипом и кашлем.

– То ли еще будет скотина! – выкрикнул Лазарь. – К печке, сволочь!

– Ну, все! – Левин обреченно вздохнул, со скрипом распрямился. – Здравствуй, матушка Европа.

Ополченцы стояли неровной шеренгой и хмуро смотрели, как неприятель празднует победу. Украинцы перемигивались, облегченно вздыхали – получилось-таки! – но держались на безопасном расстоянии. Они завладели всеми автоматами. Даже Лазарь позабыл про больную руку, ухитрялся держать АК под мышкой.

– Архипов, ты что натворил? – хмуро сказал Алексей. – Кретин!

– Командир, я сам не понимаю. Вроде отключился на минуту. На меня это вообще не похоже, – проговорил боец и замолчал.

Он начинал осознавать глубину пропасти, в которую втянул товарищей.

– Поздравляю, майор! – сухо сказал Алексей. – Вы вовремя сориентировались, перетерли веревки. И что собираетесь делать?

– Расстреляем вас к чертовой матери! – заявил Лазарь.

Но Алексея больше волновала реакция майора. Он наблюдал за ним с любопытством, склонив голову. В глазах Поперечного мелькнула растерянность, но быстро сменилась хмуростью и принципиальностью.

– Не волнуйтесь, капитан, – сказал он медленно и с нажимом. – Если не будете тупить, то вас до определенного времени не расстреляют. Продолжаем жить в подвале, только роли меняются. Отныне вы будете спать под окном, а мы – у печки. А когда придут наши, тогда за вашу жизнь я не дам и ломаной гривны. Возможно, вас, офицера, и не шлепнут, но я не стал бы обольщаться по этому поводу. Статья за измену Родине – не самая приятная. Вы же гражданин Украины?

– Это было давно, – заявил Алексей. – С тех пор как в этой стране к власти пришли фашисты, я не считаю себя ее гражданином.

– Ваша сказка про белого бычка начинает мне надоедать. – Майор раздраженно поморщился. – В России тоже есть фашисты, и что с того?

– Есть, – согласился Алексей. – Причем довольно много. Но у них нет такой традиции – порабощать строптивые регионы, сметать «Градами» города и убивать тысячами мирных жителей. Это придумали украинцы. А до них – только один Гитлер.