Железные нервы снайпера - Максим Шахов

– А сейчас давайте поприветствуем нашего дорогого гостя Михаила Андреевича, который только что торжественно открыл компьютерный класс, оборудованный благодаря его благотворительной помощи! – радостно проверещала в микрофон заучка с кукольным личиком.

Приветствовали Равиковича без особого энтузиазма. Время было вечернее, уже стемнело, так что согнанные в актовый зал сразу после окончания занятий школьники порядком притомились. Даже в туалет их водили группами по десять человек под конвоем учителей – чтоб не разбежались…

– Ура!

– Спасибо вам, Михаил Андреевич! – закричали угодливыми голосами кандидаты в медалисты.

– Приперся, блин, наконец-то… – бурчали двоечники.

– Семцов, Балаев, поднимитесь! – шипела какая-то учительница. – Иначе по «паре» влеплю за четверть!

Равикович под не очень бурные, но продолжительные аплодисменты проследовал на сцену в президиум. За ним за укрытый кумачовой скатертью длинный стол уселись мэр Алапаевска, заместитель губернатора, начальник облоно и директриса. Чиновники рангом поменьше и свита олигарха разместились в полупустом первом ряду.

Перед сценой стояла пара камер местных телеканалов, оператор Аллы Радостиной пристроился в проходе на колене. Стоящая на трибуне заучка перестала хлопать и сделала дирижерский жест рукой. Впрочем, синхронного окончания аплодисментов не получилось. Старшие классы по команде учителей сели почти сразу, первоклашки же продолжали хлопать, бестолково озираясь по сторонам.

– Все, детки, все! – злобно шипели учительницы, метаясь между рядами.

Заучка с широченной улыбкой повернулась в сторону президиума:

– А сейчас со своим приветственным стихотворением выступит ученица девятого класса Наташа Ванина!

Наташа оказалась девушкой видной. Когда она взобралась на сцену и повернулась к президиуму бочком, мэр Алапаевска, украдкой зевавший от этой тягомотины, навел резкость, и его лица коснулась сальная улыбка…

– Когда-то в нашей с вами школе учился мальчик Миша! – бойко начала Наташа.

Стихотворение было выдержано в том же ключе, что и все подобные произведения. По образчику, что написал когда-то большой друг советских детей, но при этом, как выяснилось позже, ярый антикоммунист Сергей Михалков в честь юбилея Сталина: «Есть в мире сила неподкупных слов, но чувства есть, которым в слове тесно…» Ну и так далее. Примерно по той же схеме, что и Михалков Сталину, признавалась со сцены в любви Равиковичу Наташа Ванина. Правда, автором шедевра, скорее всего, была заучка, поскольку она то и дело подсказывала Наташе слова. Та при этом поворачивалась, так вихляя задницей, что мужская часть президиума была в полном восторге и в конце долго хлопала.

После этого благодарственную речь по бумажке зачитала директриса. Лет ей было под пятьдесят, так что в президиуме снова начали позевывать. Наконец слово предоставили Равиковичу.

– Дорогие дети, я очень занят, поэтому, к большому сожалению, за все эти годы впервые смог вырваться, чтобы приехать к вам в гости! Но я всегда помню, чем обязан нашей школе, поэтому буду и впредь помогать ей чем смогу!

Заучка подала знак, раздались аплодисменты.

– Спа-си-бо! Спа-си-бо! – губами показывала заучка.

Ученики начали скандировать за ней. Равикович приложил руку к сердцу и поклонился. Потом олигарх демократично спустился в первый ряд и поцеловал руку своей первой учительнице. Та, ясное дело, обрыдалась. На этой трогательной ноте, запечатленной всеми камерами, заучка объявила:

– А теперь, дорогие дети, вас приглашают в столовую на угощение, которое приготовил для вас дорогой Михаил Андреевич!

Изголодавшиеся дети на этот раз заорали от души и дружно ломанулись к двери, едва не затоптав пару зазевавшихся учителей. Равикович наблюдал за этим безобразием с благодушной улыбкой. Он очень любил это ощущение. Еще со старых времен. Ведь настоящий кайф не в том, чтобы обыграть краплеными картами какого-нибудь лоха до нитки, а в том, чтобы, облапошив его, с барского плеча сунуть лоху десятку-другую на такси и увидеть в его глазах благодарность, а то и слезы умиления…