Шестое чувство - Наталья Корнилова

Прозвучало еще несколько выстрелов, и вслед за Жорой упал Сванидзе. Я подумала, что Берт тоже убит этими невесть откуда взявшимися злоумышленниками, но тут Сванидзе пополз за ближайший памятник, чтобы укрыться от пуль, ничуть не озаботившись тем, как я чувствую себя после такого неожиданного нападения и чувствую ли я вообще что-либо.

Кто повел себя молодецки, так это Шурик. Пинком он разбил висящий на кресте фонарь, а потом подскочил ко мне и дернул за руку, увлекая за собой на землю – в самую что ни на есть жирную чавкающую грязь. В одну секунду моя одежда пропиталась ею так, что я, кажется, стала неотличимой от общего фона черного раскисшего кладбища. Доблестный Шурик пыхтел рядом, выталкивая из себя какие-то недоуменные раздавленные звуки, которые и словами-то назвать нельзя.

Я подняла голову и, ладонью смахнув с лица ошметки липкой комковатой земли, в которую так щедро макнул меня Шурик, глянула в том направлении, откуда, как мне показалось, раздались выстрелы. Да. Я оказалась права. Ловко огибая кладбищенские достопримечательности, в нашу сторону спешили две фигуры. Я перекатилась на другой бок, раскрыла сумочку и, вытащив оттуда пистолет, прицелилась. Ближайшая фигура вскарабкалась на безымянный холмик, что был метрах в пяти от разрытой могилы Дмитрия Белосельцева, и широко шагнула вперед… Было видно, как человек озирался по сторонам, а потом до меня донесся сиплый возглас: «Феликс, куда они все провалились?» – и я нажала курок.

Выстрел оказался неожиданно тихим и сухим, словно попалась кому-то под ноги сухая веточка и щелкнула, ломаясь. Стреляла я не столько на движение, сколько на голос. Я выстрелила еще два раза. Кажется, не попала. Или?..

Фигура сделала еще несколько шагов, оказалось, что по инерции, а потом споткнулась, припала на колени – и человек полетел вниз головой в свежевырытую яму. Нет, я недооценила себя: все-таки попала.

…Второй!! Второй – после огромного могильщика Жоры, которого, кажется, все-таки застрелили наповал – оказывается в этом роковом месте!

– Черт! – выкрикнул кто-то, и я увидела еще одного. Луна светила ему прямо в лицо, и я не могла его не узнать. Это было тот самый белобрысый, что с таким умным видом рассуждал о Гаагском международном суде.

Белобрысый спрятался за гранитное надгробие. Высовываться оттуда он не рисковал, а потом по характерному звуку я определила, что он вставляет обойму в пистолет. Кажется, кроме него и того, что упал в яму на труп Жоры, больше никого. Их двое было.

Бах!

…Ага, он выстрелил. Меня он видеть не мог, очевидно, это Сванидзе подал признаки жизни и тут же едва не поплатился за это. И долго нам теперь тут лежать? Откровенно говоря, я предпочитаю грязевые ванны несколько иного толка.

Сказать, что ситуация бесила меня, – значит ничего не сказать. Мы были в шаге от ответа на важнейший вопрос, а тут вдруг чье-то идиотское вмешательство… Конечной целью у этих бандитов, видимо, стояло наше физическое устранение. Да, тут сбесишься. Не хладнокровный расчет, не препарированная злоба, а именно бешенство заставляло меня форсировать события, и только опыт и интуиция удерживали меня от того, чтобы не сглупить.

Да как они нас выследили? Судя по всему, наш маршрут был известен им с самого начала. Впрочем, в гаданиях нет ни малейшего смысла, к тому же если можно все узнать, как говорится, из первых уст.

Я подняла ком земли и швырнула его в кусты близ того надгробия, за которым затаился белобрысый Феликс. И синхронно сорвалась со своего грязевого лежбища и устремилась в агатово-черную тень раскидистой березы. Обошлось. Не заметил.

Остальное было делом техники. Я обошла его с тыла и возникла за его спиной в тот самый момент, когда белобрысый уже смело выглянул из-за каменной глыбы и смотрел в том направлении, где чернела куча свежей земли и косо лежал гроб с… с чем? Белобрысый Феликс вынырнул из-за надгробья и пробормотал: «Куда они там все подевались?» В ответ на это я ткнула его костяшками пальцев в основание черепа и, когда он дернулся, выбила у него из руки пистолет и произнесла:

– Да здесь я.

Он не удержался на ногах, упал лицом вниз, потом тут же вскочил – надо отдать ему должное, очухался быстро. Я вытянула вперед руку и, ткнув его холодным дулом пистолета в подбородок (чтобы почувствовал фактуру, да и жизнь чтоб медом не казалась!), выговорила:

– Пошел.

– Куда?

– А куда ты собирался? Куда ты смотрел? Вот туда и направимся. Берт, – окликнула я Сванидзе, – вставай, я тут гостя выловила. Наш старый знакомый, кстати.

Сванидзе поднялся, неловкими движениями принялся счищать с себя грязь. Шурик хлопотал над фонарем. Наконец вспыхнул свет.

– Посвети ему в лицо, – угрюмо сказала я. – Ну что же, я не ошиблась. Тот самый. Ну что, здравствуйте, Митрохин Феликс Иванович. Давно, можно сказать, не виделись.

Кажется, он не ожидал, что я назову его фамилию, имя и отчество. Он вздрогнул, его красивое лицо исказилось гримасой недоумения и страха. Вздрогнул и сел прямо на землю. Реакция была такова, что сомнений не оставалось: босс совершенно точно вычислил по предоставленным мной данным этого смазливого молодца.