Южный фронт - Сергей Зверев

Под нетерпеливым взглядам Селиванова Сенников включил рацию. Заряд батарей действительно приближался к нулю. Однако возможность выйти в эфир еще оставалась. Это вызвало ликование со стороны посла. Летчик тоже был рад, но не выказывал своих эмоций. Используя одному ему известные хитрости, Артем все-таки сумел связаться с «большой землей». Без лишних подробностей он доложил обстановку и уточнил насчет обещанной подмоги. Ему ответили, что все идет четко по плану. Обещанный спасательный корабль с Кубы был уже на подходе к острову. «Скоро вас всех эвакуируют и окажут необходимую помощь. Надо лишь немного продержаться», – словно заклинание, звучали слова «большой земли».

– Надо уточнить насчет обещанной группы спасателей, – встрял в разговор Александр Викторович.

– Поздно, – грустно промолвил Артем. – Аккумуляторы сдохли. Больше мы не сможем ни с кем связаться.

– Вот елки-палки! – негодующе воскликнул посол. – Они ведь нам ничего нового и не сказали. Опять судно, опять на подходе. Когда ж оно, в конце концов, сюда подойдет!

Летчик отнесся к сообщению с «большой земли» более спокойно и не стал развивать тему.

– Может быть, порыться в багажном отсеке? – спросил он. – Вдруг найдется что-нибудь полезное…

– Да вроде же рылись уже… Хотя, с другой стороны, почему бы и не попытаться. Как говорится: попытка не пытка.

– Главное, чтобы не так, как с водителем, – хмуро отреагировал командир экипажа.

– Действительно, – качая головой, согласился посол. – Но мы же с вами более осмотрительные. Посторонних здесь нет. А в багаже наверняка может найтись что-нибудь нужное. Думаю, что сразу стоит оговорить, на что будем обращать особое внимание.

– Еда, вода и лекарства – три главных предмета поиска, – мгновенно выдал Сенников. – Значимость всего остального будем оценивать по ходу дела.

Селиванову к этому и добавить было нечего.

Мужчины выбрались из кабины и направились в багажный отсек. Оказавшись там, Сенников сразу же взглянул своим наметанным глазом на разбросанные вещи. Следов недавних поисков незнакомцем чего-то в отсеке заметно не было. Многие вещи лежали в том же положении, как их оставили, унося отсюда тело погибшего водителя. Поколебавшись, «искатели» принялись за работу. Чемоданов, сумок, баулов и прочего добра в отсеке было очень много. На осмотр каждого багажа уходило много времени. Результат же не всегда соответствовал ожиданиям. Впрочем, нельзя сказать, что поиски происходили безрезультатно. Находились и банки с консервами, и вакуумные упаковки с печеньем и хлебцами. Нашлась даже целая упаковка больших бутылок минеральной воды. И лекарств отыскивалось немало. Однако по названиям трудно было понять, что именно это за медикаменты. Тем не менее все лекарства бережно складывались в отдельную коробку. «В лагере уж точно разберутся, что к чему!»

Выискивая нечто полезное, мужчины старательно избегали предметов из числа дипломатической почты, также находившихся в багажном отсеке. Даже на несколько огромных увесистых ящиков сначала не обращали внимания. Когда же стало понятно, что «добыча» в итоге оказалась не такой большой, они задумались и о ящиках.

Пилот заговорщическим взглядом посмотрел на посла и высказал предположение:

– А вдруг там что-нибудь полезное?

Селиванов с пониманием отнесся к мысли летчика, но сразу же напомнил:

– Может, и полезное. Но диппочту вскрывать не положено. Это четкое правило, и его нарушение преследуется по закону. Так что об этих ящиках следует забыть.

Говорил он складно, как и полагалось дипломатическому работнику. Однако по глазам можно было понять, что его самого одолевают противоречивые мысли.

– Так, а вы сами не знаете, что там в них? – словно не услышав предыдущую реплику посла, поинтересовался Артем. Он явно не собирался отказаться от задумки проверить содержимое ящиков диппочты.

– Это может показаться странным, но я абсолютно не в курсе, что находится в этих ящиках, – ответил тот. – Ну вот так получилось. Я как глава российского посольства, по идее, должен бы знать это. Ведь отправку диппочты обычно курируют послы. Но это вовсе необязательно. Вот и в нашем случае эту обязанность взял на себя военный атташе. В порядке распределения обязанностей. У меня ведь и так забот по другим направлениям моей деятельности хватало. Так что именно эту вот почту отправлял не я, а подполковник Сергей Ткачев. Был бы он сейчас с нами, то наверняка бы все рассказал. Это с виду он разбитной малый, а так – человек дела.

Сенников выслушал тираду посла, затем, размышляя, покусал губы.

– Да, человек дела, – машинально повторил он и продолжил гнуть свою линию: – Конечно, правила о пересылке диппочты нарушать нельзя. Но это в нормальных условиях. А у нас разве нормальные? У нас ведь форс-мажор! Речь идет о жизни и смерти наших сограждан, а мы колеблемся, вскрывать или не вскрывать какие-то ящики!

– Я, конечно, вас понимаю и в чем-то даже разделяю ваше мнение, – проговорил Александр Викторович. – Но прибудут сюда спасатели и спецслужбы. И что они увидят? Раскуроченную диппочту? Начнутся разбирательства. Зачем нам эта лишняя нервотрепка? Нам и так уже переживаний с верхом хватило. Аж до гробовой доски. Мне скоро уходить на заслуженный отдых. Я не хочу, чтобы из-за каких-то ящиков меня раньше времени уволили.

– А если бы эти ящики оказались поврежденными в результате катастрофы? Кто бы тогда нес ответственность? – не сдавался командир экипажа.

– Никто. Это же очевидно. Это ведь не умышленное вскрытие, – развел руками дипломат.

– Ну так можно же представить, что пара ящиков при падении могла повредиться… – прозрачно намекнул Сенников.

– Артем… Вы, как змей-искуситель, – прекрасно понимая, о чем идет разговор, отреагировал Селиванов. – Но давайте отложим осуществление вашей идеи хотя бы до возвращения Ткачева. По крайней мере он сможет прояснить ситуацию. А там уже окончательно и решим, уцелели ли при падении ящики или разбились…

Пилот с таким предложением согласился. Мужчины забрали все полезное, что нашли в багажном отсеке, и молча направились в лагерь.