Солнечное сплетение - Сергей Зверев

Песчаный Лев полагал, что самое гнусное порождение дьявола на Земле – это шииты, поскольку они рядятся в тоги правоверных, но в их трактовке Корана кроется змеиный обман. Вторым по вредности мировым злом он считал авиацию противника. Свою авиацию он, может, считал бы подарком Аллаха, но те самолеты, которые были захвачены Халифатом в Ираке, намертво прикованы к земле. Даже если бы нашлись команды наземного обслуживания и летчики, все равно проклятые кяфиры приземлили бы самолеты сразу же. Так что сегодня воздух чужой. Он наполнен угрозой. Он несет смерть.

Хуже всего в авиации противника ее непредсказуемость и большая дистанция поражения. Вот послышался вдалеке гул двигателей, появились едва видимые силуэты самолетов, но ты спокоен – они далеко, поэтому выглядят не опасными. Но на проверку они способны бить за много километров, посылая на твою голову высокоточные ракеты, от которых нет спасения. При этом сами неуязвимы. Настоящие ангелы смерти.

Песчаный Лев развалился в полудремотном состоянии на заднем сиденье просторного темно-зеленого внедорожника марки «Тойота Лендкрузер», когда сидящий рядом с водителем Ширвани, тыкая пальцем назад, крикнул:

– Вертолеты!

Песчаный Лев, посмотрел, высунувшись из окна, назад и ничего не увидел:

– Тебе показалось.

– Нет. Это русские вертолетчики! Мерзкие шайтаны – их мама грязная шлюха, а папа ишак с пропеллером! – с чувством помянул Ширвани русских, чьи летающие машины не первый день утюжили этот квадрат.

– Аллах да пронесет их мимо нас! – Сон у полевого командира пропал, а по спине поползла холодная змейка. Авиация, проклятая авиация!

От избытка чувств Песчаному Льву захотелось кого-нибудь пристрелить! Он страшно вымотался за последние дни. Голова болела, и по телу полз озноб. Да, очень нелегко ему дался тот самый Военный совет, в исход которого он до конца не верил, хотя хитрый Локки заверял, что все будет нормально. Так и получилось – слово наместника Сирии оказалось решающим. Похоже, с почтенным вали европейские союзники тоже провели разъяснительную работу. После решения Совета стало все еще труднее: свалилась гора проблем по командованию отходящими войсками и эвакуации населения – так дипломатично называлось выкидывание женщин и детей из их домов.

Беженцев по пыльным дорогам гнали, как в старину невольников. Большинство шли пешком, таща небогатый скарб или навьючив домашний скот. Некоторым позволили эвакуироваться на собственном автотранспорте. Счастливчикам предоставили автобусы. Как и планировалось, потоки людей нескончаемо двигались в сторону Аль-Махраба.

Множество неприятностей доставляло то, что по мере наступления врага в войсках Халифата начиналось брожение. Вчера пришлось расстрелять одного командира, когда тот почти открыто объявил, что не будет выполнять приказ по оставлению города, где он так хорошо устроился. Чтобы не спровоцировать бунт, пришлось вытащить его под благовидным предлогом и убить, как собаку. Что еще хуже – началось массовое дезертирство. Бежали бойцы всегда – от войны, от железной дисциплины, от липкого страха. Иногда моджахеды перебегали под другое крылышко – в «Джебхат Ан-Нусру», к умеренным. Многие пускались в свободный полет – как правило, ради грабежа и вольницы, когда тебе никто не отдает приказы и ты делаешь что заблагорассудится. Таким бандам Халифат объявлял войну и обычно уничтожал их, прикладывая для этого все усилия. Вчера ливийский батальон в две сотни штыков ушел на такие вольные хлеба, и Песчаный Лев с зубовным скрежетом вынужден был признать, что в ближайшее время наказать отступников не удастся – просто нет на это сил. «Но ничего, потом сочтемся. Со всеми», – как молитву повторял он.