Русский гигант КВ-1. Легенда 41-го года - Владимир Першанин

Одну из «тридцатьчетверок» достало 75-миллиметровым снарядом штурмовое орудие. Машина, высотой два метра, с утопленной в корпус рубкой, угодила в нижнюю часть брони, пробила ее и оторвала ногу механику, который сразу потерял сознание.

Танк крутился на месте. Двигатель работал неровно, рывками и в любую минуту мог заглохнуть. Башнер тщетно пытался поймать в прицел «штугу», промахнулся, а заряжающий уже забросил в казенник новый снаряд.

Командир машины, младший лейтенант, с помощью стрелка-радиста стащил с сиденья истекающего кровью механика, и командир занял его место.

В эту минуту двигатель заглох, а рубка все сильнее заполнялась дымом.

– Огнетушитель! Гасите огонь! – кричал младший сержант, нажимая кнопку стартера.

Стартер звенел, но двигатель никак не хотел заводиться. «Штуга» выпустила еще один снаряд. Немецкий наводчик торопился, болванка прошла рикошетом вдоль бортовой брони. Командир башенного орудия лихорадочно накручивал рукоятки, понимая, что в запасе у него считаные минуты.

Снизу поднимался дым, застилая видимость и мешая целиться. Солярку труднее поджечь, чем бензин, но дым от нее душит человека и лишает сознания быстрее, чем бензиновая гарь.

Пламя сумели погасить, но дым помешал сержанту-башнеру прицелиться, и новый снаряд, выпущенный «штугой», ударил в орудийную подушку, отбросив сержанта от прицела.

Прежде чем он пришел в себя, немецкая самоходка всадила в «тридцатьчетверку» еще один снаряд. Из охваченного огнем танка успели выскочить лейтенант и стрелок-радист.

Командир «штуги», опытный обер-лейтенант, на этот раз совершил ошибку. Он ненавидел русских, особенно теперь, когда война затягивалась, гибли его товарищи, а нынешний поход втихомолку сравнивали с бесславным походом Наполеона.

– Добивайте танкистов, чего смотрите! – скомандовал офицер.

Но для этого требовалось развернуть «штугу», а на другой стороне поляны появился «Клим Ворошилов», русский монстр с броней, которая немецкой самоходке была не по зубам.

Оставался один выход, быстрее уходить прочь. «Штуга» успела бы спастись, если бы не эта попытка добить русских танкистов. Самоходка рванула через кустарник – времени разворачиваться не было.

Но Федору Ерофееву времени прицеливаться хватило, и действовал экипаж хладнокровно. Командир орудия Степа Лукьянов перехватил мелькавшую в кустах «штугу», хотя виднелась лишь верхняя часть рубки и короткоствольное массивное орудие.

Раскаленная шестикилограммовая болванка, летящая со скоростью семьсот метров в секунду, пробила борт под крышей рубки. Удар, нанесенный с трехсот метров, был такой силы, что броня лопнула, пошла трещинами.

Штурмовое орудие, которое так часто показывали в немецкой кинохронике, продолжало с десяток секунд свой стремительный бег, но было уже мертво. Сквозь пробоину и трещины выбивались языки пламени. Затем начал детонировать боезапас. Разлетевшуюся на куски крышу подкинуло вверх вместе с мелкими обломками, смятыми, шипящими гильзами и остатками тел экипажа.

В одно мгновенье среди зеленых кустов вспыхнул огненный шар, а на десятки метров взвилось бурое облако дыма.

Застыл и попятился под деревья Т-3 с ярко-желтыми крестами на лобовой броне и башне.

– Ты видел, – толкнул заряжающий наводчика унтер-офицера. – Эти «мамонты» бьют усиленными снарядами. В нашей «штуге» хоронить уже некого.

Молодой офицер, командир Т-3, оборвал пустую болтовню:

– Обычные снаряды… наши не слабее. Цель – гусеница и ведущее колесо «мамонта». Огонь!

Командиру Т-3 было не отказать в смелости. Броню «Клима Ворошилова» из его пушки, конечно, не пробить. Но гусеницу точным выстрелом можно так надорвать, что КВ-1 не пройдет и десяти метров. А ведущее колесо (обычную железку) можно сорвать с ходовой оси следующим выстрелом.

Однако наводчик Т-3 не успел хорошо прицелиться и промахнулся. Тяжелый русский танк с красной звездой уже покинул позицию и, набирая скорость, шел к холму, где среди редких деревьев схватились сразу несколько танков. На выручку к своим спешил КВ-1 лейтенанта Федора Ерофеева.

А для своих уцелевших танкистов, сумевших выпрыгнуть из горящей «тридцатьчетверки», бой продолжался уже на земле.

По штатному расписанию стрелок-радист «тридцатьчетверки» или КВ звучно именуется «радиотелеграфист» (он же пулеметчик) и может иметь звание старший сержант. С радиосвязью в начале войны было туго, толком наладить ее не сумели. Не хватало аппаратуры, специалистов.

Стрелок-радист подбитой «тридцатьчетверки», Сташков Олег, был призван в армию из института, прошел короткую подготовку, а сегодня чудом выбрался из горящего танка. Спас командир, младший лейтенант Ютов Павел. Тот служил с тридцать восьмого года, опыт имел, а перед войной закончил курсы младших лейтенантов.

Командир машины действовал в бою уверенно. Хотя танк угодил под снаряд, до последнего пытался спасти его. И Олег Сташков был обязан ему жизнью, когда оглушенный ударом, без сил забился в свой угол и не мог оторвать взгляда от истекающего кровью механика.

Когда Т-34 загорелся, сержант Сташков, наверное, так бы и остался возле своего пулемета и рации, если бы его не подтащил к люку мелкий ростом, но крепкий и жилистый Павел Ютов. В руке младший лейтенант держал «наган» и осматривался по сторонам.

– Оставил пулемет? – отрывисто, но без особой злости, спросил он Олега.

– Виноват… оглушило.

– Чем от фрицев отбиваться будешь? Палку хоть подбери поувесистей.

– А вот граната. «Лимонка»! – поторопился достать ее из кармана Олег.

– Пользоваться умеешь?

– Так точно, товарищ младший…

– Мы не на смотре. Давай по именам.

– Так точно, – повторил сержант.

– Вот «дегтярева» надо было прихватить. Растерялся?

– Ударило сильно. А тут еще механик наш. Нога по колено оторвана и кровища. Я сроду…

– Тише, – цыкнул Ютов. – Ложись.

В этот момент младший лейтенант увидел немецких саперов – троих солдат и унтер-офицера. В камуфляжных куртках, с плоскими магнитными минами в чехлах и противотанковыми гранатами. Все четверо были вооружены автоматами, а у одного пристегнуты за спиной огнеметные баллоны.

Саперы в таких штурмовых группах хорошо тренированы, быстрые в движениях и действуют бесшумно, как кошки. Наверное, они бы первыми увидели танкистов, но их внимание было привлечено тяжелым танком КВ-1.

Машина вела огонь по немецким танкам. Лес в этом месте был гуще, и противники сблизились, меняя после каждого выстрела позицию. Снаряд, выпущенный Т-4, с лязгом врезался в лобовую броню КВ, сорвал подкрылок и закувыркался, поджигая мелкие густые кусты.

– Чуть ниже, и гусеница пополам, – прошептал младший лейтенант Ютов.