Мастер-класс для диверсанта - Сергей Москвин

Утром все четверо опять собрались в той же комнате на первом этаже, где накануне проходил их совместный ужин и где они обсуждали детали предстоящей операции.

Степан Мордасов осмотрел своих людей. Псарев, Сайдаков и Чагин выстроились перед ним. Все надели форму российских военнослужащих. На всех одинаковые утепленные камуфляжные куртки и такого же цвета штаны, заправленные в высокие ботинки. Различались только воинские звания. Сайдаков и Чагин прицепили на свои погоны сержантские галуны, Псарев стал старшиной, только у Мордасова на погонах красовались звездочки прапорщика. «Не лучший камуфляж для мужчин, давно разменявших четвертый десяток, – осматривая свою группу, подумал Мордасов. – Ладно, это только на время перехода. В конце концов, четверо офицеров с солдатским оружием выглядели бы еще более нелепо. А так можем сойти за контрактников».

Мордасов, Чагин и Псарев были вооружены автоматами «АКМ» с насадками для бесшумной стрельбы, и только снайперская винтовка «СВД» у Сайдакова не имела подобного приспособления. Для пешего перехода через позиции российских войск эта винтовка подходила гораздо лучше, чем компактная и снабженная глушителем «ВСС». Мордасов знал, что с пятисот метров Сайдаков стабильно укладывает всю обойму «СВД» в круг мишени диаметром десять сантиметров. А технические возможности «ВСС» не позволяли добиться такой кучности при стрельбе с аналогичного расстояния.

Мордасов обошел шеренгу своих бойцов, проверяя, как подогнано их снаряжение. Снаряжение у всех четверых было одинаковым. Кроме подсумков с запасными магазинами и ручными гранатами, за плечами у каждого висел объемный вещевой мешок, куда диверсанты сложили автоматические пистолеты, подствольные гранатометы, приборы для наблюдения, запас продуктов и личные вещи. В вещевом мешке у Георгия Псарева находилась еще пластиковая взрывчатка, а у Степана Мордасова солидная сумма в долларах, выданная ему турецкой разведкой для подготовки операции. Часть этих денег Мордасов собирался поменять на рубли у своего связника в Моздоке. Рубли также могли понадобиться для подготовки операции, а с этой валютой у турок дело обстояло гораздо хуже.

– Попрыгайте, – приказал Мордасов своим диверсантам.

Люди, стоящие перед ним в шеренге, сделали по нескольку прыжков. Во время прыжков Мордасов слышал лишь учащенное дыхание своих бойцов. Ни у кого не звякнуло оружие, не ослаб ремень, не развязался небрежно затянутый узел. Все было подогнано на совесть. Впрочем, другого результата Мордасов и не ожидал. Тем не менее одна деталь ему все же не понравилась.

– Покажи левую руку, – приказал Мордасов Сайдакову.

Тот недоуменно вытянул вперед левую руку с чуть растопыренными пальцами.

– Рукав подними, – приказал Мордасов.

Сайдаков повиновался.

«Так и есть». Мордасов недовольно поморщился, когда увидел на левом запястье Сайдакова швейцарские часы «Омега-Симастер» в антиударном и водонепроницаемом корпусе. Сам Степан Мордасов, поселившись на Кипре, приобрел точно такие же, но, отправляясь в Россию, поменял их на командирские часы российского производства.

– В чем дело, командир? – спросил Сайдаков, заметив недовольство Мордасова.

– Ты спрашиваешь, в чем дело? – переспросил Мордасов. – А как ты объяснишь часы стоимостью более тысячи долларов на руке у простого сержанта?

– А как ты объяснишь, что вместо привычного «макарова» в твоей кобуре оказался «Вальтер П-99»? – в свою очередь спросил Сайдаков. – Между прочим, в России, на черном рынке оружия, он стоит не меньше моей «Омеги».

– Такой пистолет может являться моим трофеем, – парировал Мордасов.

– Если тебе от этого легче, можешь считать мой хронометр таким же трофеем.

С этими словами Сайдаков опять спрятал часы, натянув на них рукав своего свитера.

«А они уже не единая команда. Они превратились в волков-одиночек», – с тревогой подумал Мордасов, вспомнив вчерашние возражения Псарева и сегодняшнее явное неповиновение Сайдакова.

– Степан, часы не более бросаются в глаза, чем несоответствие нашего возраста и воинских званий. Так зачем вступать из-за них в споры, – заступился за Сайдакова Георгий Псарев. – У нас на сегодня запланировано много дел, и силы могут потребоваться для другого.

– Идем, – коротко сказал Мордасов и первым вышел из комнаты.

– Надо бы посидеть перед дорогой по русскому обычаю, – заметил Сайдаков.

– Ничего, посидишь в машине, – сказал Псарев.

Вслед за командиром диверсанты вышли из дома.

Во дворе их поджидала машина. Водителем оказался уже немолодой чеченец. Он приветливо махнул Псареву, увидев его среди вышедших из дома людей.

– Поедем с комфортом, – весело сказал он, толкнув Мордасова в бок.

Мордасов с интересом разглядывал машину, которую он здесь никак не ожидал увидеть. Чеченский водитель пригнал грузовой пикап «Тойота». Судя по модели и внешнему виду, она была выпущена лет двадцать назад и все это время нещадно эксплуатировалась.

– Не волнуйся, доедем в лучшем виде, – заверил Мордасова водитель.

Диверсанты быстро погрузились в пикап. При этом Псарев занял место в кабине, рядом с водителем, а Чагин, Сайдаков и Мордасов расположились в обтянутом тентом кузове.

Несмотря на затрапезный вид, пикап двигался на удивление резво и даже с ходу преодолел несколько встречных ручьев. Мордасов следил за движением по своим часам: «Пока даже опережаем график. Если по пути не будет остановок, на берег Сунжи выедем еще до рассвета». Мордасов специально посадил в кабину своего заместителя Георгия Псарева. По дороге могли встретиться чеченские вооруженные патрули, и Псареву, прожившему в лагере боевиков несколько месяцев, было бы намного проще с ними объясняться.

До реки Сунжа диверсионная группа Мордасова добралась без осложнений. По дороге им вообще не встретилось ни одного чеченца. Выбранный Мордасовым маршрут проходил в стороне от мест, где российские войска вели бои с чеченскими боевиками. Да и сами боевики избегали большими группами передвигаться по дорогам, опасаясь ударов российской авиации и предпочитая отсиживаться в селах под прикрытием мирных жителей.