Агент немецкой разведки - Евгений Сухов

Начал он с первого заместителя начальника по оперативной работе штаба капитана Рыжакова.

Когда сержант Масленников привел Рыжакова в кабинет, тот выглядел очень недовольным.

– Вы отрываете меня от срочных дел, товарищ младший лейтенант, – проговорил капитан и немного скривился от предложения присесть на стул.

– Ну, а что делать, если возникла необходимость побеседовать с вами, – невозмутимо произнес Егор.

– И о чем же? – закинул ногу на ногу первый помначштаба.

– О смерти моего предшественника старшего лейтенанта Хромченко.

– Три недели назад меня уже допрашивал следователь из отдела контрразведки дивизии, – заметил Рыжаков.

– Теперь буду допрашивать я.

– На каком основании? – поинтересовался капитан, уже не скрывая своего раздражения.

– На основании того, что это мое право и обязанность, – заявил Ивашов и добавил: – И на основании того, что при невыясненных обстоятельствах погиб оперуполномоченный контрразведки «СМЕРШ» полка старший лейтенант Хромченко.

– Каких таких невыясненных обстоятельствах? – искренне удивился Рыжаков. – Все уже выяснено: ваш старший лейтенант погиб в результате неосторожного обращения с личным оружием. И военный прокурор, насколько мне известно, закрыл дело.

– Он закрыл, – согласился с ним Егор. – А я открыл. Появились новые обстоятельства…

– Какие еще такие обстоятельства? – вскинул брови Рыжаков. – Что-то я ничего не понимаю.

– Это я не имею права разглашать, – ответил младший лейтенант.

– Значит, все закрутится по новой?

– Так точно, – кивнул Егор.

– Что, и начштаба будете допрашивать? – с легкой усмешкой спросил капитан.

– Если сочту нужным, то да, – на полном серьезе ответил Ивашов.

– Гм. Далеко пойдете…

– Надеюсь на это… Еще вопросы будут?

– Что ж, валяйте! Только давайте сразу по существу, – попросил Рыжаков. – Имя, отчество, звание, должность, национальность и прочее найдете в личных данных. Времени и правда в обрез.

– Хорошо, – согласился Ивашов. – Давайте вспомним события восьмого июня.

– Давайте.

– Где вы находились, когда прозвучал выстрел?

– В коридоре.

– Где именно?

– Стоял у окна.

– Того, что напротив этого кабинета?

– Нет. Того, что напротив моего отдела.

– А ваш отдел…

– Он находится через дверь от вашего кабинета.

Ивашов нашел бумагу с показаниями капитана Рыжакова трехнедельной давности и прочитал вслух:

– «Выстрел раздался там, где находился отдел контрразведки „СМЕРШа“. Я проходил по коридору и, услышав выстрел, бросился к кабинету старшего лейтенанта Хромченко»… – Он отложил бумагу и посмотрел на помначштаба: – Это ваши показания следователю «СМЕРШа» дивизии старшему лейтенанту Кожевникову. В них указано, что вы проходили по коридору. А сейчас вы показываете, что стояли у окна… Неувязочка какая-то получается.

– Стоял… проходил… какая, в сущности, разница? – спокойно выдержал взгляд Ивашова капитан. – Ну, шел по коридору. Остановился. Глянул в окно. А тут – выстрел…

– А зачем вы остановились у окна? – неожиданно спросил Егор.

– Просто остановился, – немного удивленно посмотрел на него помначштаба. – Подумал о чем-то.

– О чем конкретно?

– Не помню, – чуть подумав, ответил Рыжаков.

– У вас было что-нибудь в руках?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду портфель, папку для документов.

– Нет, в руках у меня ничего не было.

– Кто-нибудь еще находился в коридоре на момент выстрела?

– Капитан Олейников.

– У него в руках что-нибудь было?

– Не помню, как-то не обратил внимания…

– Где находился капитан Олейников на момент выстрела?

– Недалеко от двери вашего отдела.

– А кто был ближе к двери кабинета Хромченко: вы или он?

– Ну, не знаю, – задумался Рыжаков. – Как-то не замерял. Наверное, он.

– Три недели назад вы показывали, что в коридоре на момент выстрела находился еще писарь Епифанцев…

– Верно. Писарь вышел из кабинета начштаба майора Степанова. Вот у него в руках, кажется, что-то было.

Ивашов метнул быстрый взгляд на капитана. А ведь вопроса, было ли что-то в руках писаря, он не задавал. И как это получается, что Рыжаков не обратил внимания, было ли что-нибудь в руках капитана Олейникова, а вот на руки рядового штабного писаря Епифанцева – обратил…

– Припомните, пожалуйста, что держал в руках писарь? – задал новый вопрос Егор после небольшой паузы.

– Кажется, какие-то папки или папку, – ответил помначштаба.

– Кажется, или были?

– Точно, были…

– Хорошо. Вы находились у окна, услышали из кабинета старшего лейтенанта Хромченко выстрел… Что было дальше?

– Дальше я выхватил пистолет, бросился к дверям кабинета и рывком распахнул их…

– Епифанцев и Олейников тоже бросились?

– Не могу точно сказать, – подумав, произнес капитан Рыжаков. Вероятно, прокручивал в голове события трехнедельной давности.

– Товарищ капитан, я очень прошу вас припомнить: когда вы открыли дверь кабинета Хромченко, где в это время находились капитан Олейников и писарь Епифанцев?

– Да не смотрел я за ними! – едва не воскликнул помначштаба. – Все мое внимание было сосредоточено на другом…

– Понятно. Значит, вы распахнули дверь кабинета. А дальше.

– А дальше – вошел. И увидел… мертвого Хромченко.

– Вы еще что-то сказали при этом, – напомнил капитану Ивашов.

– Да. Сказал, что лучше фашистскую пулю получить в бою, чем вот так по глупости погибнуть.

– Вы подходили к трупу? – спросил Егор.

– Так, чтобы совсем близко – нет.

– И Епифанцев не подходил?

– Не подходил. Вообще никто не подходил…

– И ничего не трогали?

– Вы что, младший лейтенант, совсем за дураков нас держите?! – возмущенно воскликнул Рыжаков.

– Я не совсем понял про дураков…

– Когда… случается подобное, нельзя ни подходить к телу, ни что-либо трогать до появления… военной прокуратуры, следователей. Вот они разрешат, тогда и труп можно убрать. Это же не во время боевых действий произо-шло, а в штабе полка! Вам ли этого не знать, товарищ оперуполномоченный контрразведки «СМЕРШ»?!