Если враг не сдается - Михаил Нестеров

Михаил Васильевич занял кабинет помощника начальника штаба полка по разведке подполковника Ерошенко. Отметив по привычке время и записав его в уголке чистого листа бумаги, Артемов бросил взгляд на вошедшего капитана Шарова. Он был худощав, среднего роста, его узкое лицо показалось Артемову болезненным.

— Здравия желаю, товарищ полковник! Разрешите войти?

— Заходи, — чуть грубовато, чуть по-свойски разрешил полковник, загодя избрав тактику общения с боевым офицером. Не все такие любят, когда начальство с ними общается сугубо официально. — Садись. — Дождавшись, пока капитан займет предложенное ему за столом место, Артемов спросил: — Андрей Васильевич, кажется?

— Так точно.

— Разреши-ка пару вопросов, Андрей, — сам я, честно говоря, ничего не пойму. — Перед Артемовым лежала карта, несколько листов бумаги. — Сделаем так: я излагаю, потом задаю вопросы. Потом побеседую с замначальника по разведке. Итак, — Артемов быстрым движением надел очки и чуть склонился над листом бумаги, — задача противодиверсионной группы, чьим инструктором ты собираешься выступать. Она, находясь в районе выброски группы условного противника, по радио получает приказ выявить ее местоположение и, возможно, еще до прибытия основных сил уничтожить ее. Правильно ли я понял: «до прибытия основных сил» и означает главную часть задания? Поскольку вызов помощи — работа на тройку с минусом по пятибалльной шкале. Ведь подразумевается работа ваших подопечных вдали от дислокации основных подразделений. То есть группа — я читаю: «...под руководством сержанта Литвинова, вооруженная легким стрелковым оружием, по плану находится в глубинном рейде». Правильно?

— Так точно. На значительном удалении от основных сил и фактически не может рассчитывать на эффективную поддержку...

— Бог с ней, с поддержкой, меня интересует другое: по идее, приказ рейдовая группа сержанта Литвинова должна получить «в полевых условиях», уже находясь в рейде со своим «специальным» заданием. Которое приказом из «Центра» отменяется, и Литвинов по радио получает другое задание — то бишь выявление и уничтожение диверсионной группы.

— Так точно, товарищ полковник.

— Почему, в таком случае, смягчается задача группы Литвинова? Насколько я информирован, бойцы уже в курсе задания, они с места в карьер идут на перехват диверсантов. Прямо из казармы, которая кишит спецназовцами. Не рота спецназа идет обезвреживать диверсантов, даже не взвод, а отделение. Мне кажется, такое отношение, такая постановка задачи, мягко говоря, расслабляет бойцов. А ты как насчет этого? Перечить начальству не возникало желания? — сухо пошутил Артемов. — Если хочешь курить — пожалуйста.

Капитан Шаров немного помедлил, прежде чем размял в заскорузлых пальцах «Приму» и прикурил.

— Со мной не советовались, — ответил он.

— Вот как? — наигранно удивился полковник. — Выходит, зря я тебя потревожил в поздний час.

— Я попробую объяснить. В штабе был учтен первый опыт подобных рейдов группы Литвинова.

— Или не учтен, — с легкой иронией поправил собеседника Артемов. — Ну, дальше.

— Поэтому, товарищ полковник, беря в расчет еще и матерость опытных спецназовцев старшего прапорщика Седова — группы условного противника, — Литвинову упростили задание: приказ, детали и карты он получает в расположении части. В то время, когда группа Седова уже вышла в рейд.

— Так, понятно. Уже вышла. Когда именно, уточните.

— 10 апреля, в четверг.

— Да, правильно. А Литвинов со своими бойцами должен выйти...

— Завтра.

— Завтра — это 14 апреля. Чем были заняты бойцы Седова всё это время? Долго и упорно ждали в лесу?

— Помимо прочего у них другое задание: проверка и оборудование основных и запасных баз.