Морской бой - Максим Шахов

Ломашевский в это время тряс за рубашку главаря и требовал ответов. Андрей неторопливо и с тем же зверским лицом подошел к командиру и демонстративно протянул ему окровавленный нож. При этом он смотрел в глаза пирату. Пленник начал сдавать. Особенно когда Ломашевский провел окровавленным ножом по его губам.

Информации было мало. Главарь, он же Хорхе Альмендес, был бразильцем. В прошлом рыбак и контрабандист, а теперь член подпольной организации правого толка. Целей этой организации, как и ее полного наименования, он не знал. Видимо, и не пытался узнать, потому что получаемые задания вполне отвечали его интересам и пристрастиям. Грабежи, убийства и тому подобное. Скорее всего, это была не политическая организация, а вполне экстремистская, но Альмендесу до этого дела не было. При его двух судимостях большего дохода он получить не мог ни одним другим легальным промыслом.

Рулевой на его катере – парагваец, который нелегально жил в Бразилии уже два года. Звали его Аугусто Право. Искать способы заработать денег его заставил тот факт, что на его попечении оказалась многочисленная семья. Иных способов прокормить своих близких парень придумать не сумел, а может, просто «вовремя» повстречал таких добрых советчиков, как этот Альмендес.

Приказали напасть на судно Альмендесу его хозяева, которые связаны и с Аргентиной, и с Парагваем. Одного человека он знал – это парагваец и зовут его Альяно.

Бразильские покровители называли его своим другом и соратником. Он лично инструктировал Альмендеса перед атакой на русское судно.

Когда бразилец рассказал все, что знает, вплоть до описания внешности этого Альяно, Ломашевский неожиданно вонзил десантный нож ему между ребер в область сердца. Не вынимая из раны оружия, чтобы не пачкать палубу кровью, он схватил захрипевшего и закатывающего глаза пирата и перевалил его через борт.

– Второго тоже? – постарался придать своему голосу бодрые интонации Андрей.

– Нет, на второго у меня есть особые планы. Вы сами как считаете, сильно он перетрусил, будет сотрудничать?

– В штаны не наложил, но только потому, что просто не успел, – ответил Андрей.

– Судя по тому, что о нем рассказал Альмендес, – более аргументированно вставил Рыськин, – этот Право не идейный и не закоренелый. Думаю, что жить он хочет и стимул не предавать нас у него есть.

– Разумно, – сказал командир, кивнув головой в сторону Рыськина, но глядя при этом в глаза Андрею. – Заберите его, перевяжите. Ты, Андрей, будешь отныне его папой и мамой. Побеседуй с ним, выясни все его нутро. Особо не запугивай, но с мыслью, что у него в жизни теперь два пути, пусть смирится. Или за борт, или с нами. Пусть понимает, что руки у нас длинные и его, в случае чего, из-под земли достанут.

Через час посыльный из команды прибежал за Андреем и позвал его в радиорубку. Андрей отправился следом за моряком и застал у рации своего командира. Видимо, разговор только начался. Причем радиста ввиду особой секретности в помещении не было.

– Тайфун, я Южный тропик, – говорил Ломашевский, – требуется продолжение визита по варианту «два».

– Понял, Южный тропик, – ответил голос командира ракетного крейсера. – Продолжение визита по варианту «два». Готовность «плюс четыре». Принял!

Андрей понял, что разговор в эфире ведется заранее подготовленным кодом. Значит, «Саратов» не ушел «домой», а продолжает крейсировать где-то рядом.

– Значит, так, Андрей, – повернулся командир и посмотрел своему подчиненному в глаза. Это было уже отмечено всеми спецназовцами. Ломашевский всегда смотрел подчиненным в глаза, когда отдавал приказы. – Через четыре часа нас с тобой и Аугусто с «Архангельска» снимет вертолет. Подготовь все необходимое, еще раз поговори с парагвайцем. Я подготовлю шифрограмму в штаб флота, отправлю и присоединюсь.

Возбужденный предстоящей операцией, Андрей чуть было не козырнул, но вовремя остановил дернувшуюся было руку. Он ограничился уставным «есть» и чуть более энергично повернулся через правое плечо.

Это была операция, которая ему и не снилась. В чужой стране, нелегально! И не просто диверсия, а именно разведка. И не просто разведка, а самая настоящая противодиверсионная операция. Вот и пригодилось знание испанского языка. Андрей даже и не подозревал, что такое может случиться.

Они с Ломашевским перед этим несколько часов обговаривали все нюансы возможного рейда на побережье Аргентины. Командир считал, что помимо таможенных рогаток, которые в состоянии только задержать судно на некоторое время, существует серьезная опасность диверсии в акватории порта города Ла-Плата и во время следования судна по рекам Парана и Парагвай до места разгрузки судна в Асунсьоне. Таможня бессильна, если ее и подключат. Достаточно одной радиограммы, и вся мощь внешней разведки с ее агентами влияния решит проблему. А вот проворонить мину под днищем, запрещенный груз, который могут подбросить на палубу, допустить иную провокацию, которая позволит властям арестовать судно и экипаж, – этого они не имели права допустить.