Охота на медведя - Петр Катериничев

Олег пробирался через снежное поле по узенькой тропке по-над лесом. И знал, стоит ступить чуть в сторону, и он с головой уйдет в холодную пелену и не выберется уже никогда... А потом вдруг оказался в своем офисе, но он почему-то тоже был засыпан снегом. На окнах не оказалось ни стекол, ни рам, и они зияли пустыми проемами. Снег залетал и кружился, кружился... Но холода почему-то не было. Наоборот, Олег чувствовал, что ему душно, что нечем дышать.

А потом вдруг стало страшно. Чья-то темная, неподвижная тень застыла за спиной, а впереди был только провал окна, и из белого он сделался черным, и чья-то рука тянулась сзади, пока не коснулась плеча...

Олег открыл глаза. К вечеру московская жара стала душной, наполненной запахами гари, перегретого асфальта, мазута. Олег попытался представить, что всего-то полтора столетия назад на месте громадного мегаполиса стояла большая деревня с домами-усадьбами, где были и пруды, и огороды, и сады с деревьями, согнувшимися под тяжестью груш, яблок, с малинниками и зарослями крыжовника... Попытался, но не смог.

Дверь распахнулась, Иваныч уселся на место пассажира.

— Ты чего на водительском, Федорович? Порулить решил?

Олег тряхнул головой.

— Я все же закемарил. И как-то не в тему.

— На жаре спать — бррр... Голова потом чугунная.

— У меня как раз такая. А снилась почему-то зима.

— Душа прохлады хочет.

— Душа — может быть. А я хочу кофе. Или коньяку.

Олег подхватил принесенный средних размеров баул, расстегнул, заглянул внутрь, вынул два сотовых, один отдал водителю:

— Вот теперь мы со связью.

— Аппараты допотопные.

— Какая тебе разница? Подключена, проплачены. На фамилии Иванов и Федоров.

Батарейки вставить, и болтай — не хочу. Как прошло?

— Да без происшествий.

— Кто-то маячил?

— Не понять. Двое бомжей на помойке рылись, но неусердно как-то, лениво.

Два ремонтника у канализационного люка зависали. Бабушек у подъезда не было, так что здороваться не пришлось.

— На хвост проверялся?

— А то. Уж поверь, Федорович, не было хвоста. Да я у тебя и дома-то пробыл секунд тридцать. Зашел, открыл чуланчик, хапнул баул и — до свиданья. Если и была какая-то аппаратура на вскрытие хаты, то кто успеет отреагировать? Никто.

Ты же не сенегальский шпион, да и мы не от ФСБ хоронимся. А частники — они частники и есть.

— Почти все нынешние частники — бывшие государственники.

— Это которые путные. А беспутных — больше.

— Значит, все смирно?

— Как на погосте.

— Вот про кладбище под вечер не надо, ладно, Иваныч?

— Суеверие все это.

— Кому как.

— Едем?

— Да. До ближайшего хорошего гастронома. Коньяку хочу.

— Не жарковато?

— Я замерз во сне.

— Местами поменяемся? А то вдруг тебе судорога пальцы сведет? А я все же шофер.

Они пересели, водитель вставил ключ зажигания, плавно тронул. Олег сидел ссутулившись и довольно бессмысленно смотрел на приборную доску.

— Федорович, ты, случайно тут кокаином не баловался?

— Я не из балованых, ты же знаешь.

— Знаю. И коньяком опять же не пахнет.

— Не пил. Только собираюсь. Что-то не так?

— Вид у тебя того... шальной. И глаза красные. Как у кролика.

— Ночью мало спал.

— Дело молодое. Но как я уходил, ты другой был.

— Сон мой был краток и прерывист.

— Чего так?

Олег вздохнул сокрушенно:

— Ты не поверишь, Иваныч, но на меня здесь набрела Эвелина.

— Кто?!

— Она, она.

— И ты, конечно, дал ей денег.

— Что мне оставалось?

— Не мое дело, конечно, Федорович... Но этой... Ладно, не буду. А по правде: дать ей раза между рогов, и все. Чтоб язык свой поганый проглотила.

— Ну что ты, Иваныч. Она по-своему даже мила.

— Она дура!