Бесы в погонах - Михаил Серегин

– И все? – удивился простоте ответа ревизор.

– И все, – кивнул отец Василий. – Здесь все мое. И Санька, и Макарыч, и прими его душу, господи, покойный Парфен, и даже этот Роман, что жалобу накатал… Это мои соседи, понимаете? Я с ними или с их братьями в школу вместе ходил, уроки прогуливал, через Волгу плавал… Они мне настолько родные, что у меня и вопроса не возникает, как с этим со всем справляться.

– Спаси и сохрани, господи, – вздохнув, перекрестился отец Кирилл и поднялся со стула. – Пошли продолжим исповедание грехов…

* * *

Они вышли в церковный двор во втором часу ночи. Дневная жара окончательно спала, и воздух стал свеж и ароматен.

– Вы где остановились, отче? – обратился к ревизору священник.

– Пока нигде, отче, – в тон ему ответил отец Кирилл и тихо рассмеялся. – Я тут у вас и про время забыл. Словно куда провалился… А про гостиницу даже не вспомнил!

– Есть такой феномен, – согласно кивнул отец Василий. – Это особенность именно нашего захолустного…

– Стоять, поп! – хрипло скомандовали из темноты, и вокруг священнослужителей образовалось плотное темное кольцо мужских фигур.

– Идите с богом, детки, – устало напутствовал их отец Василий. – Не гневите всевышнего и не берите греха на душу…

– Чего-о?! – негодующе протянул один и сразу же, безо всякого перехода, ударил.

Священник стремительно, почти на автомате поставил блок, дернул агрессора к себе и нанес ответный удар лбом в нос.

Хрустнуло.

Парень хекнул и повалился на мощенную бетонной плиткой прихрамовую площадь. Отец Кирилл вцепился в отца Василия обеими руками и быстро переместился за его широкую спину.

– Я еще раз прошу вас, дети мои, – совершенно искренне взмолился отец Василий. – Не доводите до греха, идите по домам, вас, поди, близкие люди уже заждались…

– Ах ты, козел! – чуть ли не хором возмутились в ответ на такое предположение парни. – А ну-ка, иди сюда!..

Они вцепились в него сразу и со всех сторон. Отец Василий наносил удары так быстро, как мог, и все равно не успевал. Один звезданул его в печень чем-то тяжелым, второй чуть не выбил глаз, и полуослепший, полузадохшийся священник желал только одного: чтобы отец Кирилл прекратил по-бабьи взвизгивать там позади, а главное, перестал цепляться за его рясу и мешать развернуться.

– Держи, сука! – полетело ему что-то в лицо, и отец Василий еле успел пригнуться и по отчаянному всхлипу сзади понял, что батюшка Кирилл не успел. Но стало как-то свободнее, причем сразу.

Он провел ответный удар кулаком в пах, провернулся на месте и подсек еще одного справа, сунул локтем под дых тому, что подобрался слишком близко слева, и почувствовал, что ряды агрессоров поредели. И это был уже совсем другой разговор.

Он спокойно, почти не напрягаясь, сшиб с ног еще одного, догнал и повалил на брусчатку последнего, вмиг оставшегося в совершенном одиночестве «бойца», и передавил ему горло коленом.

– Сейчас я тебя отпущу, – почти спокойно и деловито поставил он в известность пленника. – И ты скажешь, кто науськал. Если понял, хлопни ладонью об землю.

Бедолага судорожно захлопал.

– Отпускаю, – сообщил священник и разрешил ему вздохнуть.– Кто?

– Серега… – прохрипел парень. – Якубов…

– Сережа? – удивился отец Василий. – А что он ко мне имеет?

– Мы не за тобой пришли, – всхлипнул парнишка. – Мы за мусором пришли… из РУБОПа…

Отец Василий удивился еще сильнее и тут же понял, что все правильно: старший Якубов давно знает, что Санька в ментовке; ему небось даже позвонили, чтобы порадовать… есть у Романа свои люди и в РОВД. А этот, молодой, просто оказался не в курсе… Вот и оплошал.

– А где и когда встречаетесь? – поинтересовался он.

– Завтра в два, возле универсама в «Шанхае», – без промедления сдал своего «заказчика» пацан.

– Понятно, – отпустил отец Василий мальчишку и вернулся на «поле битвы».

Парни по возможности быстро расползались в разные стороны: ни дать ни взять – тараканы с кухонного стола. Отец Василий подошел к ревизору, наклонился и отнял его руки от лица. Ничего страшного там не наблюдалось, если не считать стремительно заплывающих глаз.

– Переносица цела? – поинтересовался отец Василий и попробовал прикоснуться.

Ревизор панически отодвинулся.

– Не надо! – всхлипнул он.

– Тогда подымайтесь, – улыбнулся отцу Кириллу священник и помог бедолаге встать на ноги. – Все закончилось.

– Ну, мы тебя еще поймаем, попяра! – гневно крикнул кто-то напоследок из церковных кустов.

– Ага! – легко согласился священник. – Если штаны по пути не потеряешь!

Отец Кирилл пошатнулся, но священник его придержал.

– Ну ее, эту гостиницу… – улыбнулся он ревизору. – Пойдемте-ка лучше ко мне ночевать. Моя Олюшка такие щи готовит! Закачаешься!

* * *

Отца Кирилла уговаривали поставить примочку всей семьей. Даже проснувшийся от шума маленький Мишанька ободряюще агукал из своей кроватки: мол, не бойся, мужик, это не больно… А потом был поздний полуночный ужин и легкая, непринужденная беседа, направленная исключительно на то, чтобы отвлечь ревизора от печальных мыслей о потерянной на пару предстоящих недель представительности.

– Как я в патриархии покажусь? – все время подбегал к зеркалу отец Кирилл и расстраивался еще больше.

– Ничего, отец Кирилл, вполне нормально выглядите, – беззастенчиво врала ему Олюшка. – Просто объясните братии, что в Усть-Кудеяр ездили; они все и поймут…

– Да-да, вы правы, – с некоторым облегчением вздыхал отец Кирилл, все более проникаясь той мыслью, что даже в самой по себе поездке в Усть-Кудеяр есть что-то героическое, а ему пришлось еще и от бандитов отбиваться!

Олюшка достала их фирменную наливку, и жизнь стала повеселее, и наступил момент, когда отец Кирилл забыл-таки про зеркало и, все чаще прикладываясь к наливке, целиком предался обсуждению насущных духовных вопросов.

– Молодежь! – с жаром стучал он отца Василия в могутное плечо. – Вот где надо собирать воедино все наши усилия! – и сжимал перед собой маленький розовый кулачок.

– О-о! Как вы правы! – соглашался отец Василий. – Как вы сказали? Молодежь?

– Да, молодежь! Только если мы сумеем, только если сможем донести до них слово Христово… – ревизор запнулся, он все никак не мог выразить то, что кипело в его груди.

– Вы правы, – серьезно кивнул отец Василий. – Только тогда наша православная церковь сможет занять в обществе третьего тысячелетия подобающее ей место.

– Точно! – попытался потрепать его по заросшей щеке отец Кирилл и чуть не рухнул со стула. – Третье тысячелетие! Да!