Черный мятеж - Сергей Зверев

Воды Бенинского залива мерно покачивались в лучах жаркого африканского солнца. В это время года бури и штормы здесь – довольно редкое явление. В заливе концентрировалось около трети нефтедобывающей промышленности Нигерии. Огромные нефтяные вышки днем и ночью качали черное золото, обеспечивая основную статью внешнего экспорта гарантированным сырьевым запасом.

По тихой водной глади мерно шла моторная лодка, оставляя за собой ровный шлейф. Мазур внимательно смотрел вперед, прокручивая в голове последние события. Девушка, сидевшая рядом, видимо, решила перекусить. Она достала бутылку питьевой воды и сухпаек: вяленое мясо, хлеб и сыр.

– Не хочешь утолить голод? – вежливо поинтересовалась дама.

– Благодарю, – Мазур был не прочь перекусить, тем более что предстоящие приключения требовали значительного восстановления сил. Он взял в руки банку растворимого супа «Кемпбелл», которую Ольга достала, ища что-то в своей сумке. Девушка настороженно взглянула на легионера. Мазур почувствовал, что банка весит значительно больше того, сколько должен весить концентрированный суповой раствор. Но виду он не подал, поставив банку на место и переключив свое внимание на прочую еду. В его голове возникали какие-то смутные подозрения, но пока он решил не раскрывать себя.

До буровой вышки оставалось уже недалеко. Немного перекусив, Мишель неожиданно спросил у Ольги, глядя ей в глаза:

– Если у тебя действительно есть что-то на отца, почему же ты сама не связалась с ООН?

– Ты прекрасно знаешь, что я уже договорилась по этому поводу с кем следует.

– Допустим, – на этот раз Мазур решил надавить на собеседницу пожестче. У него и кроме этого была масса вопросов, ответы на которые он был бы не прочь получить. – И кто же тогда будет ждать нас на буровой?

Ольга немного опешила от такого прямолинейного вопроса, на ее взгляд мало уместного в подобной ситуации. От удивления она даже поперхнулась куском сыра. Откашлявшись, а заодно и немного поразмыслив, она ответила:

– Извини, но я не могу этого сейчас сообщить.

– Столь неожиданный поворот беседы все-таки не мог сбить ее с толку.

Однако выражение лица Мазура давало ясно понять, что этот разговор вряд ли закончится пустыми отговорками.

– Хотя если ты настаиваешь, могу и сказать: мне надо просто оставить там… впрочем, неважно. А кто и когда это заберет – это уж мое личное дело.

– Так. Значит, ты все-таки решила сдать своего отца властям?

– Не совсем. Хотя я тебе и так уже многое рассказала. Я думаю, когда мы прибудем на платформу, ты сполна сможешь удовлетворить свое любопытство.

Мазур, наконец, полностью удостоверился, что дело не настолько прозрачно, как это ему показалось вначале. У Ольги был какой-то более хитроумный план. И это не было чем-то неожиданным: с ее стороны было гораздо более логично разыграть сложную партию с привлечением в «игру» как можно большего количества человек, чтобы запутать следы, нежели вот так запросто раскрыть все карты, ничего от этого не получив. Учитывая, что она была дочерью Сытина, слабо верилось в искренность ее намерений. Впрочем, в том, что она собирается передать компромат на отца, он не сомневался. Вопрос состоял только в том, кому и зачем она решила его сдать.

На горизонте уже показались четкие контуры нефтяной буровой вышки. Она стояла в не очень глубоком месте, поэтому по конструкции представляла собой полупогруженный функциональный тип. Чем ближе лодка подплывала к платформе, тем отчетливей Мазур мог видеть следы давнего пожара: обгоревшие краны, обуглившиеся насосы и закопченные коробки, в которых некогда проживали нефтяники. Вероятно, эта вышка была сожжена во время предыдущей гражданской войны, когда повстанцы прибегли к стратегии, задуманной Онигминде. Истощая правительственные доходы, то есть уничтожая нефтяные вышки, повстанцы подкрепляли свои угрозы реальными действиями.