Сокровища мертвых - Борис Бабкин

– Лаврентий Павлович, – мускулистый вздохнул, – а если Иннокентий сумеет договориться с отцом Филимона? И вдруг рискнет открыть правду старику Денову?

– Исключено. Во-первых, они староверы, правда, не соблюдают кое-каких старообрядческих правил, но в память о своих предках не пойдут ни на какое соглашение с чужаками. Во-вторых, они оба – и Денов, и Торов – чувствуют себя хозяевами поселка. Вот представь: к тебе домой является некто и предлагает что-то изменить в твоем укладе. А тебя положение вещей полностью устраивает. Иннокентий не пойдет на это, не отдадут они ему ничего. Ты мне вот что скажи – тебе племянника не жаль? А если…

– Все нормально, я знаю, что делать.

– Что за сволочь Вишневский, – усмехнулся Лаврентий Павлович, – перешагнет через кого угодно. Кстати, через родителей он перешагнул, еще будучи курсантом, но разве у вас…

– Все нормально, – повторил мускулистый.

– А ты сам что думаешь? Неужели до сих пор…

– Да, – не дал ему договорить мускулистый.

– А ты опасен, Эдгар, и спиной к тебе лучше не поворачиваться.

– Ваша школа, дядя, – усмехнулся Эдгар.

– Ты очень способный ученик! – Лаврентий Павлович рассмеялся.

– Что с ними делать?

– Самый верный выход – автокатастрофа с возгоранием. А где сейчас Ян?

– В Польше, навещает могилы предков. – Эдгар усмехнулся.

– Не понимаю твоей усмешки. Почтить память предков – святая обязанность каждого уважающего себя человека.

– Я навещу их позже.

– Тоже правильно.

– Что это значит? – Войцевский удивленно посмотрел на женщину средних лет. – Никого нет?

– Иннокентий Яковлевич с группой уехал в Якутию. Лилия Сергеевна, его помощница, отправилась к своим родителям. По крайней мере я так думаю. Ее нет уже три дня.

– Но почему в Якутию? Ведь речь шла об Урале.

– Именно в Якутии находится группа Иннокентия Яковлевича.

– Извините. – Андрей Васильевич быстро вышел и достал сотовый.

Тикси

– Что? – удивилась Ирина. – Как в Якутии? Где именно?

– Я был в офисе Штейна, – ответил отец, – женщина, секретарь фирмы, сообщила, что группа находится в Якутии.

– Выходит, Маша нас обманула?

– И это не самое печальное. Я трижды разговаривал с Иннокентием Яковлевичем, и он утверждал, что они отправляются на Урал.

– Папа, позвони Маше и потребуй объяснений. Узнай, где они сейчас, я немедленно отправлюсь туда и… не знаю, что с ней сделаю.

– Я, кажется, понимаю Машу, – вздохнул Войцевский. – Она ведь не раз расспрашивала тебя о Якутии. Девочка отправилась туда, чтобы понять, почувствовать то, что испытала ты. Но я обязательно отругаю ее. А тебе, Ирина, ехать туда не нужно. Ты обрушишься на Машу и Иннокентия Яковлевича. Конечно, ты будешь права. Но я убежден: Маша наверняка рассказала Штейну о твоих злоключениях и уговорила его…

– Папа, – сердито перебила Ирина, – Маша нас обманула.

– А ты разве ты не давала ей слова, что больше никогда не поедешь в Якутию? Да, она обманула нас, но постарайся ее понять. Иннокентий Яковлевич серьезный человек. Конечно, нехорошо, что он поддался…

– Это очень плохо.

– Поэтому я и не сообщу тебе, где сейчас Мария. Представь, что там произойдет, когда ты приедешь, и в каком положении окажется Маша. Во-первых, все будут знать, что она нас обманула. Во-вторых, каково будет Иннокентию Яковлевичу? Я уверен, что он из добрых побуждений пошел навстречу просьбе Машеньки и понял, что ей необходимо увидеть дикие места, где едва не погибла ее мама.

– Хорошо. Но дома у меня с Машкой будет очень серьезный разговор.

– И что там произошло? – спросил подполковник милиции.

– Копылов вернулся, – улыбнулся Бутов. – А так все в порядке. Но какая-то настороженность в Глухове чувствовалась. И странное дело, Журин отметил, что во время суточной молитвы люди были в рабочей одежде. Некоторые даже руки не вымыли. Но в остальном ничего подозрительного нет. Работать не с чем и не с кем. Я говорил с охотниками и рабочими, которые еще не готовы к службе Богу, – улыбнулся он. – Так по крайней мере говорил Глухов, Старец, или, как его называют староверы, Посланец Божий. Так вот, охотники видели в окрестностях вооруженных людей. Возможно, это просто охотники. Я на всякий случай отправил в тот район вертолет. Пусть пару дней подежурит. О ключе никто ничего не слышал. Но мне показалось, что Глухова встревожил мой вопрос о ключе и об убитом солдатами якуте. Судя по всему, якут шел именно от староверов. Но по фотографии его никто из тех, с кем я беседовал, не узнал. Журин заметил на сопках наблюдавших за нами издали людей. К нам подошли трое, показали оружие и разрешения на охотничьи карабины и винтовку с диоптическим прицелом. Но Журин чуть было не сорвался. Что, говорит, ты мне показываешь? Я что, блеск диоптического прицела от снайперского не отличу? Проводить обыск нет смысла – они смогут убрать все подозрительные предметы. Да и прокуратура не даст санкцию, расценив это как преследование за веру. Надо что-то придумать. Я уверен, что там все не так гладко. Кроме того, мы встретили двух охотников-якутов. Они сообщили, что видели, как в поселение староверов заходили трое вооруженных людей, по выражению одного якута – из цивилизации. У них были автоматы. Кто они и что там делали?

– Михаил Иванович, – обратился к Копылову вышедший из кабинета капитан, – вертолет нашли. В Кюсюре.

– А почему решили, что это именно тот вертолет, на котором везли Степанова? – спросил Бутов.

– Вертолетчик убит вместе с женой и сыном. Он бывший военный, майор Суслин. Воевал в Чечне, был ранен. В последнее время Суслин…

– Знаю, – кивнул Копылов. – Несколько раз он привлекался за незаконную охоту, да и за вертолет не раз его предупреждали. Он, как сам утверждал, его продал. А выходит, нет. Поехали!

– Значит, решили, что лучше убить, – вздохнул Бутов. – Получается, это очень и очень серьезно. Интересно, почему они Степанова живым отпустили?

– Решили, что он не представляет опасности. А возможно, и их уже убрали. Раз вертолет засветился, тем троим псевдомилиционерам поручили убрать вертолетчика с семьей. Значит, и жена, и сын Суслина видели этих троих. Дело серьезное.

– Слушай, Гауптман, – процедил Альберт Игоревич, – ты стал грубо работать. На кой хрен нужен был этот Савелий? Хорошо еще, догадался не оставить Суслина с его бабой и сыном. Запомни: еще одна осечка и… Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Конечно, понимаю, – усмехнулся «капитан». – Но претензии не ко мне. Поговори с…

– Уже говорил, поэтому ты еще жив. Но больше ошибок быть не должно. Не попадайся на глаза Степанову. Савелий наверняка запомнил вас троих. Я удивляюсь, почему не составлены ваши фотороботы. Вернее, составлены, но там вы на себя не похожи.