Убить генерала - Михаил Нестеров

— Присаживайся. Андрей, вы можете идти. — Когда за инструктором закрылась дверь, военный представился: — Меня зовут Сергеем Васильевичем. Структуру, которую я представляю, пока называть не стану. На то есть много причин. Надеюсь, это понятно?

Близнец кивнул, ничего, однако, не понимая. Последний месяц, а то и два он пытался представить, как будет происходить встреча с «купцом», какое подразделение он представляет; что ждет его впереди, какая служба и где... Надеялся на то, что хотя бы два-три человека из курса окажутся вместе. Армия все-таки. Нужно держаться и жить сообща. Хотя этот вопрос был из разряда спорных. Ведь снайпер — одиночка по сути. С другой стороны, отдельное помещение для него никто не подготовит, определят в роте, в казарме, где свои правила, свой распорядок, своя жизнь. И эта неопределенность слегка пугала.

— Ты будешь служить не в рядовом подразделении, а во взводе антитеррора ГРУ, — продолжил Сергей Васильевич. — Этот вопрос закрыт. Ты доволен?

— Да. — «А вот это уже конкретно», — подумал Крапивин и едва сдержал улыбку. Взвод антитеррора, это же здорово. Но все еще с заметным холодком внутри.

— Задачи такого подразделения тебе ясны?

— Так точно.

— Назови несколько задач.

— Уничтожение террористов, — неуверенно начал Близнец.

— Ты в точку попал. Дальше можешь не продолжать. Вопрос «где?» вертится у тебя на языке. В любом месте. Какими средствами? Любыми. Любыми силами, методами и приемами. Что такое секретная операция, знаешь? Я отвечу вместо тебя. И начну с того, что к ней привлекаются люди, умеющие держать язык за зубами. Таким людям говорят: «Умрите, лжесвидетельствуйте, но не выдавайте тайны». Эти слова звучат уже много веков. Тебе интересно то, о чем я говорю?

— Да.

— Ты мысленно соглашаешься со мной?

— Да.

— Тебе выпадает шанс закончить курс практикой и доказать свою состоятельность как снайпера — лучшего из курса. Почему ты побледнел? Ты представил, что скоро убьешь человека?

— Да.

— Но рано или поздно это случится. Ты обратил внимание на последние слова инструктора о живых глазах в прицеле?

— Да.

— Я попросил его об этом. Эти слова больше предназначались для тебя. Пока я не открыл некоторых деталей нашего дела, ты можешь отказаться. Мы никого не принуждаем. Я доложу своему руководству... — Сергей Васильевич сделал паузу.

— Да нет, я согласен.

— Повтори окончание.

— Я согласен.

— Да, скоро случится то, к чему вас готовили пять месяцев. Ты не будешь знать имени человека, которого убьешь, кто он, есть ли у него семья, дети, родители. Ты хочешь спросить: почему именно тебя привлекли к этому делу, а не профессионала, которых в нашей структуре хватает? Я отвечу: чтобы одним профессионалом стало больше. Простой ответ, правда? Подумай над этим. Пять минут. Этого времени тебе хватит. Интересно, верно? Ты хочешь спросить: так ли начинают свой путь профессионалы?

— Да.

— По-разному. Но и так тоже. Мы будем присматривать за тобой, поможем, если возникнут трудности в подразделении, где ты будешь проходить службу. Если не сломаешься, у тебя появится возможность подписать с нами контракт.

Перед Виктором Крапивиным находился профессиональный вербовщик. Он знал свое дело и обрабатывал двадцатидвухлетнего снайпера легко и непринужденно. Относительная независимость всегда помогала ему избежать расшифровки причастности спецслужбы, на которую он работал, в случае срыва. То есть если вербуемый поднимет скандал, то вербовщик просто уходит, а спецслужба не страдает. В данном случае она была для него не «крышей», но легким навесом, поскольку условия для знакомства с объектом и вступления с ним в разговор все же были созданы не им.

Сергей Васильевич не скупился на обещания, которые обеспечили бы его объекту успех — это возможность проходить службу в элитном подразделении военной разведки. Объект молод, потому неурядицами в личной жизни страдать не мог, а два главных козыря — выпивка и секс — пока что были его спутниками по жизни. В духе времени.

— Ты напишешь заявление на отпуск по семейным обстоятельствам, — продолжал Сергей Васильевич. — А мы сделаем все, чтобы на рапорте появилась положительная резолюция. Конкретная работа будет проходить в городских условиях. За тридцать дней ты пройдешь интенсивный курс по определению слежки и уходу от преследования. На это тратят годы, но ты пройдешь только те ситуации, которые могут возникнуть у тебя во время этой операции.

Сергей Васильевич посмотрел на часы, улыбнулся и качнул головой:

— Ого! Половина двенадцатого. — Он вынул из папки лист бумаги и подал его собеседнику. — Внимательно прочти, поставь дату и распишись.

Близнец прочитал его дважды, потому что с первого раза он ничего не понял.

Я, Виктор Николаевич Крапивин, 1980 года рождения, добровольно даю согласие на привлечение меня в состав силового подразделения вновь создаваемой группы специалистов, не состоящих на службе в правоохранительных органах Российской Федерации, в качестве сотрудника Федеральной службы безопасности без правовой защиты. С доказательствами, установленными в ходе оперативно-разыскных мероприятий, что разрабатываемый спецгруппой «Объект» может совершить новое преступление (побег из мест заключения под стражу) и таким образом попадает под определение физического устранения (Указ Председателя правительства РФ от 16 февраля 1999 года «Об экстренных мерах по защите населения от бандитизма, экстремизма и терроризма, а также иных проявлений организованной преступности»), ознакомлен.

Едва Крапивин расписался, собеседник вручил ему чистый лист бумаги.

— Пиши рапорт, Виктор, на предоставление тебе краткосрочного отпуска по семейным обстоятельствам и с правом проживания по месту жительства твоих родителей сроком на десять дней. Потом мы этот рапорт продлим. — И буквально огорошил, снова бросив взгляд на часы: — Поторопись. Нам с тобой пора отправляться.

— Куда?

— Сначала к тебе домой. Тебе нужно переодеться. Потом на «дачу». Познакомлю тебя с еще одним человеком.

«Дача» оказалась одноэтажным бетонным строением, окруженным высоким забором, на окраине Остафьева. Улыбчивый парень лет двадцати семи назвал ее «Аквариумом». И тут же пояснил почему:

— Тоже под больницу планировали. К тому же недалеко радиоцентр ГРУ — в Ватутинках. Но это не постоянное место — сегодня здесь, а завтра там. Сам понимаешь.

Близнец не знал, что находится в других «палатах», но помещение, где прошел его первый урок и знакомство с преподавателем («Слоном», на языке оперативников), походило на обычный школьный класс. Переночевал он в небольшой комнате с одной кроватью и окном, выходящим на радиовышку. Умылся в общем умывальнике в конце коридора и отметил, что до него здесь побывало несколько человек: керамический пол был изрядно забрызган водой, на длинном зеркале множество мелких крапин от зубной пасты. Ожидал завтрака, однако преподаватель сразу провел его в класс. Тут все было расписано по минутам и по иному графику.