Доказательство чести - Кирилл Казанцев

Зелинскому было плохо и без этих разъяснений. Он впервые решился на поступок, подобных которому никогда не совершал, перевел вагон своей жизни на соседние рельсы. Ему было хорошо известно, что к нарушению закона склонны не только уголовники, но и сами служители правопорядка. Однако Саня не думал, что перескочит этот путь так быстро. Теперь поступки, на которые ранее он никогда бы не решился, стали происходить в его жизни почти ежедневно. Они наматывались один на другой точно так же, как буксировочный трос на локоть. Зелинский не хотел верить в то, что этот трос рано или поздно обязательно закончится крюком, но знал, что так и случится. Оттого ему и было тошно.

Эх, если бы не это желание денег!.. Они такие легкие, почти неосязаемые в руках, но почему так тяжело достаются?

Когда еще ничего не произошло, Саньке казалось, что он получил мало. Сейчас чувствовалось, что от веса этих купюр прогибается полка шкафа, стоящего в уютной однокомнатной квартире.

Решение — конечно, неверное! — было принято за секунду до того, как в салоне затрещала радиостанция.

— Двадцать девятый, ответь «Вышке»!..

Члены экипажа отбросили в стороны недокуренные сигареты и заняли свои места.

— Слушаю, «Вышка», — пробурчал в переговорное устройство Зелинский.

— Направляйтесь в транспортную прокуратуру. Там вас ждет прокурор Пащенко. У него есть какие-то вопросы по вашему июньскому задержанию. Только долго, ребята, там не сидите.

— Какого черта нами интересуется транспортный прокурор? — задумчиво процедил Гонов.

— Мозги включи, — буркнул Зелинский. — Ефикова расстреляли на железнодорожных путях. Это вотчина транспортной прокуратуры. А наше дело к этому привязано задержанием возможного подозреваемого.

— Правильно, — успокоился Гонов. — Вот как хорошо ты мыслишь, Зеленый, когда тебя телка привязывает.

— Заткнись! — заявил Сашок и побледнел.

Зелинский поднялся на третий этаж, постучал в дверь и приоткрыл створку. За его спиной, словно тень, готовая шагать след в след, замер напарник.

— Кто такие? — справился мужик в форме прокурора, лицом похожий на молодого актера Василия Ланового.

Он писал в своих бумагах какие-то глупости и был явно недоволен тем, что его оторвали от этой бестолковой работы. Некоторые делают что угодно, лишь бы не перетрудиться.

— Гонов и Зелинский. Нам сказали, что мы вам зачем-то нужны.

— Да, — подтвердил прокурор, вложил ручку в дело на манер закладки и отодвинул его в сторону. — Наслышан. Молодцы. Вас хоть отметили?

— За что? — не понял Гонов.

— Как это за что? Убийц по горячим следам у нас не каждый день задерживают.

Зелинский поморщился так, словно дамочка немалого веса в автобусе наступила шпилькой на его пальцы. Он сообщил, что отметили, и, желая побыстрее выскользнуть из этой неприятной лужи расспросов, полюбопытствовал, зачем экипаж понадобился прокурору.

— Вы в мае задерживали гражданина по фамилии Сомов?

— В мае? — Гонов наморщил лоб. — Мы каждый день по несколько задержаний производим.

— Но не человека с бронзовыми плитами, украденными с монумента славы!

— С плитами? — Зелинский округлил глаза. — Бронзовыми? Какими плитами? Мы никого похожего не задерживали.

— Ерунда какая-то!.. — Прокурор растерялся и стал ватными движениями разыскивать что-то на столе.

Это оказалась половинка обычного листа писчей бумаги.

Он сосредоточился на написанном, потом поднял голову и сказал:

— Тридцать девятый экипаж. Зелинский и Гонов.

Зелинский улыбнулся.

— Мы — двадцать девятый экипаж. А тридцать девятый — это…

— Тоцкий и Пьянков, — помог ему Гонов.

Пащенко заметно огорчился из-за собственной и чужой невнимательности и исправил старые записи.

А что было делать, если судья, как ни старался, среди сотен своих дел не нашел ни одного, где фигурировали бы нужные ему фамилии?

— Значит, Тоцкий и Пьянков. Извините, ребята, проколы случаются у всех. До свидания.

«Придурок форменный», — пронеслось в голове Зелинского.

— Ребята! — застал их в дверях голос форменного придурка. — Дорога ложка к обеду! — Пащенко вскочил из-за стола. — Не в службу, а в дружбу. В прокуратуре двух здоровых мужиков найти — проще застрелиться. Помогите этот сейф к окну передвинуть, а?

Нет проблем. Сейф засыпной, но через минуту он был уже там, куда его просил переместить прокурор. Сержанты приняли устную благодарность и скрылись за дверью.

Пащенко криво улыбнулся и обернулся к Копаеву, выходящему из его кабинета, спаренного с комнатой отдыха. Интересно, не напрасно ли тот четверть часа натирал судейский сейф до блеска? Время покажет.