Тебе конец, хапуга! - Кирилл Казанцев

– А что вы так на меня смотрите, Владимир Рудольфович? – Зампредседателя по связям с общественностью нервно повел плечами. – Уж не хотите ли вы сказать…

– Захочу – скажу что угодно. Никто мне рот заткнуть не сумеет, – пьяно проговорил режиссер.

– Вы не обижайтесь, но дело в том, что у моего заместителя, – вкрадчиво принялся объяснять Пефтиев, – есть одна навязчивая идея, ничего не имеющая с реальностью…

Мандрыкин расхохотался.

– Так уж и не имеющая, – но, встретившись с суровым взглядом хозяина дорожно-строительного холдинга, тут же приложил палец к губам и с идиотской ухмылкой несколько раз повторил: – Все, молчу-молчу…

– Ну, так и молчи, – посоветовал Владлен Николаевич.

– А у вас секреты какие-то от меня? – замурлыкала Ася.

В пьяный разговор решил встрять и Ларин. Спиртное развязывает язык, и потому имелась надежда узнать что-нибудь, о чем на трезвую голову никто из фигурантов дела и слова не скажет.

– Если звезды зажигают, то это кому-нибудь нужно, – процитировал Андрей Владимира Маяковского.

– Что вы хотели этим сказать? – удивился Пефтиев.

– Если в кого-то стреляют, значит, это кому-нибудь тоже нужно.

– Абсолютно согласен с тобой, Андрюша, – кивнул Карпов и налил сам себе. – А поскольку стреляли во всех нас, то остается только догадываться… – Произнеся эту многозначительную фразу, он решительно выпил.

– Я, конечно, не сценарист и не режиссер, – продолжил Андрей, не спеша притронуться к своему стакану, – но все конфликты в этом мире возникают или из-за власти, или из-за денег, или из-за… – Ларин сделал паузу.

– Женщин, – произнес, глядя себе под ноги, Владимир Рудольфович. – И ты хочешь меня убедить, что я чуть не поплатился жизнью из-за бабы?

– Все может быть, – произнес Ларин.

– Полная ерунда, – покрутил головой Пефтиев, – и мой заместитель это охотно подтвердит. Ведь правда, Роман?

Мандрыкин задумчиво тер щеку и явно имел другое мнение.

– Владлен Николаевич, бабы – это полная ерунда.

– Для тебя – конечно, кто бы сомневался, – хихикнула Ася.

– Не в том смысле, что они совсем лишние в этом мире, – убежденно проговорил нетрадиционный Мандрыкин, – а в том, что все решают деньги.

– Знаю я твою теорию, – ухмыльнулся Пефтиев. – Будут деньги – все остальное можно купить, в том числе и баб.

– Вы не поняли, Владлен Николаевич. Я точно знаю, кто стрелял, и стреляли в меня. – Мандрыкин ткнул большим пальцем себя в грудь.

– Ну, так и держи свои предположения при себе. – Пефтиев явно забеспокоился, что сейчас наружу выйдет то, что не предназначено для чужих ушей. – Лучше поговорим о чем-нибудь более приятном. Я тут, Владимир Рудольфович, поразмыслил и, кажется, не прочь вложиться в киноиндустрию; как говорится, помочь отечественным творцам.

– Скучные вы какие-то, – легкомысленно тряхнула головой Ася, поняв, что Пефтиеву сейчас не до нее.

Вообще, она как-то странно временами вела себя с Владленом Николаевичем, многое себе позволяла, а тот вроде даже побаивался ее. Ася подхватила бокал с мартини и, игриво покачивая бедрами, сошла с террасы, устроилась на лавочке и, посматривая на гигантский костер, возле которого расслаблялись второсортные члены съемочной группы, достала пачку сигарет.

Языки пламени составленных шатром дров подымались высоко в небо. Еще выше взлетали искры. Публика у костра собралась веселая, привыкшая подолгу жить и развлекаться вдали от дома. Весельем заправляли две артистки областного театра, приглашенные режиссером Карповым для эпизодических ролей. Таким актрисам много платить не надо – сущие копейки. Их легко соблазнить просто предложением сняться в кино, мелькнуть на экране – и они уже уверены, что перед ними открылась дорога в большое кино. Хотя обычно этим их кинематографическая карьера и заканчивается.

Две молодые особы, скинув майки и оставшись в бикини, лихо выплясывали на площадке. Отблески живого огня рельефно проявляли достоинства и недостатки молодых тел. Мужская часть компании дружно хлопала в ладоши и подбадривала их выкриками:

– А топлес слабо?

– Бедрами энергичней крути.

Девицы прижались друг к другу спинами и синхронно завращали бедрами, при этом соблазнительно облизывались. Ася скептически щурилась, наверняка сравнивая себя и артисток областного театра. Незажженную тонкую сигарету она держала в пальцах. Зажигалка осталась на столе, а возвращаться не хотелось, поэтому Мокрицкая с благодарностью посмотрела на Ларина, когда он, приблизившись к ней, щелкнул зажигалкой. Потянуло ароматным дымом.

– Спасибо. Приятно видеть рядом настоящего мужчину, – манерно произнесла та, которую иногда называли невестой Пефтиева. – А вы? – Молодая женщина затянулась и протянула пачку сигарет. – Угощайтесь. Они, конечно, женские, ароматизированные…

– Я не курю, – признался Андрей.

– Здоровье бережете?

– Не только. Можно присесть?

Ася подвинулась, уступая место. Она даже и не скрывала, что Ларин ей симпатичен, во всяком случае, интересен. Мокрицкая чувствовала, что этот человек сделан из другого теста, чем все ее прежние кавалеры. Было в Андрее что-то настоящее и основательное. Он всегда оставался самим собой и не старался лебезить перед теми, кто богаче и влиятельнее его.

Ларин присел с наветренной стороны. Дым через плечо Мокрицкой летел к террасе, где о чем-то ожесточенно спорили Пефтиев и Мандрыкин. В разговоре участвовал и Карпов, но он уже перебрал лишнего, потому говорил невпопад, постоянно поминая появившуюся у него депрессию.

– У меня много странностей. – Андрей заложил руки за голову и посмотрел в горящий неподалеку костер.

Там веселье было в полном разгаре. Провинциальные актрисы все-таки поддались уговорам и теперь уже танцевали топлес, при этом поливали себя минеральной водой, отчего их тела таинственно поблескивали в огненных сполохах.

– Кажется, вы совсем не пьете, – молвила Ася, косясь на Ларина, сидевшего от нее на «пионерском» расстоянии.

– Сегодня нет настроения. А так могу и выпить. Обычно предпочитаю хорошую русскую водку, но запиваю ее морковным соком.

– Упс, как прикольно. Последний раз морковный сок я пила в глубоком детстве, отец заставлял.

Андрей не стал поправлять Асю. Ведь глубокой может быть только старость, если говорить о возрасте. Но подобные нюансы наверняка были выше понимания смазливой и самоуверенной бабенки. Хотя что-то симпатичное, не в смысле внешности, а души, в ней все же имелось.

– Хотите попробовать? – Ларин жестом фокусника вытащил пластиковую бутылку с морковным соком и предложил Мокрицкой.

Та недоверчиво взяла предложенное и первым делом понюхала горлышко.

– Я понимаю, что непривычно. А потому лучше закройте глаза, сделайте небольшой глоток мартини и потом запейте морковным соком.