За нами Россия - Сергей Зверев

Ветер, разогнав облака, успокоился. Небо, насколько хватало глаз, усыпали звезды, которые можно было разглядывать бесконечно. Взошедшая полная луна светила призрачным светом, отражаясь от водной глади и образуя на ней лунную дорожку. Было тихо, лишь жабы квакали в камышах. Над поверхностью воды пошла заметная рябь. Последняя разработка российских конструкторов, вертолет «Крот» с двумя пассажирами на борту летел на малой высоте в окрестностях Слупска.

— Почему так низко идем? — спросил Батяня, любуясь с помощью прибора озером, над которым они пролетали.

— Все еще турбины барахлят, мощности не хватает, — с досадой ответил Коршунов, следя по планшетке за изменениями местности. — Сказывается столкновение с чайками. Надеюсь, хоть до базы дотянем.

— Ты же вроде все починил? — удивился Лавров.

— Как же, все! Думаешь, раз летим, значит, все в порядке. Он не столько на своих возможностях в небе держится, сколько на моих нервах, — покачал головой капитан. — Тяга турбин понижена, пришлось отключить бесшумный режим, при нем расход горючего слишком велик. Того и гляди, нас заметят.

— Ты мне, капитан, этот пессимистический настрой брось! — заявил Батяня. — Давай лучше перекусим, чем бог послал, — с этими словами он развернул один из сухпайков.

Коршунов широко, с риском вывихнуть челюсть, зевнул.

— Слушай, капитан, ты мой ножичек не видал? — обшарив дно кабины, поднял голову Лавров.

— Какой еще ножичек? — спросил пилот, погруженный в свои мысли.

— Десантный стропорез, в кожаных ножнах, — продолжая переворачивать все, что лежит на полу, пробурчал Батяня. — У каждого десантника такой есть, там номер на рукоятке записан. Честно скажу тебе, он мне как родной, в таких передрягах помогал. Консервные банки как масло режет, а для ближнего боя так и вообще бесценная вещь.

— Знаю-знаю, — хмыкнул в ответ Коршунов, вспоминая, он закатил на мгновение глаза и выдал: — За счет применения S-образной крестовины и скругленной головки нож обладает хорошими поражающими свойствами при колющих ударах, что является основным способом уничтожения противника, одетого в толстое зимнее обмундирование. Прямые колющие удары в стесненных условиях окопов и сооружений нужно наносить с упором головки рукояти в основание ладони. При этом клинок располагается в горизонтальной плоскости. Это способствует более эффективному поражению в межреберное пространство.

Майор, не мигая, смотрел на капитана, а тот продолжал:

— «Перевернутая» S-образная крестовина помогает надежно и удобно удерживать нож при обратном хвате «лезвием к себе» — для круговых ударов сверху и сбоку, и при прямом хвате «лезвием вверх» — для круговых ударов снизу.

— Ну, ты даешь, капитан! Слушай, энциклопедия ходячая, есть вообще что-нибудь в этом мире, чего ты не знаешь?

— А как же! — ухмыльнулся тот, довольный собой. — А вот припоминать, что ты кому-то кровь пускал тем самым ножом, которым хлеб режешь, — это неэтично. Я, между прочим, человек брезгливый.

— Каждому свое. Я к таким вещам привычный, профессиональное. Куда же я его все-таки подевал?… — размышляя вслух, произнес Батяня.

Однако не это стало основной проблемой.

— У нас топлива всего минут на двадцать осталось! Хоть и на обычном режиме идем, но они жрут топливо, как свинья помои, — доложил вскоре Коршунов. — Куда лететь-то? Не могу же я его в поле посадить.

— Да, в поле не посадишь! — задумчиво произнес майор. — Может, что-то и случилось.

— Думаешь, Кудрявцеву засекли?

— Не исключаю. Уже должна была на связь выйти, — задумчиво ответил Батяня. — Не похоже на нее. Она пунктуальная. Если б была возможность с нами связаться, в лепешку бы расшиблась.

— Переоценил ты ее. Что делать будем, Андрей? — в первый раз за всю операцию Коршунов позволил себе назвать по имени старшего по званию.

— Не умирай до рассвета! — процитировал Лавров старую поговорку, о чем-то усиленно думая.

— Слушай, — опять обратился к майору Коршунов, — а не могут исчезновение твоего ножа и невыход на связь Кудрявцевой быть как-то связанными?

— Вот об этом я и думаю. Я его с собой брал, это точно, — начал выстраивать логическую цепочку Лавров. — Останавливались мы с тобой только один раз, на свалке. Больше дверцу и не открывали. Значит, там и посеяли.

— А что, если эти бомжи его к рукам прибрали? — предположил Коршунов.

— То-то и оно, понимаешь, один из них мне шибко проворным показался… Один мне зубы заговаривал, второй рядом крутился, вот…

Договорить Батяня не успел — на экране бортового компьютера появилась мигающая точка, раздалось попискивание.

— Что, предупреждает нас — топливо кончилось?

— Предупреждает, что не топливо, а плохие новости кончились. Есть! — радостно заявил пилот. — Объявилась наша дорогая пропажа. Старлей! Смотри, сигнальный маячок сработал. Минут пять осталось до места. Все путем пошло. Я же говорил…

Сигнал от Кудрявцевой, появившийся на приборе, указывал место посадки. Внизу посреди леса находилось небольшое поле, вдалеке виднелся хутор. Посреди поля торчала одинокая скирда прошлогодней соломы.

— Видишь кого-нибудь? — задал вопрос Батяня, внимательно осматривая окрестности в прибор ночного видения.

— Вроде нет никого, — ответил пилот, — но сигнал исправно поступает.

— Не нравится мне все это, капитан. Очень уж похоже на засаду. Сперва задержка, молчание, а потом не выход на связь, а маячок. Я в подарки судьбы не верю. Рассчитывай на худшее, потом любая неприятность раем покажется. Ты представляешь, что произойдет, если нас поляки с вертолетом накроют?