Война кончается войной - Сергей Зверев

— Нечипоренко Игнатий Олегович, он же Нечитайло Охрим, он же Селиверстов Алексей Николаевич. Попал в окружение или перешел на сторону врага при невыясненных обстоятельствах. Завербован гестапо в октябре 1941 года. Проходил по немецким документам под псевдонимами Левченко, Инженер, Садовник. По непроверенным данным до февраля 1942 года проходил обучение в разведывательно-диверсионной школе в районе Люблина. С лета 1942 года активно использовался гестапо для засылки в партизанские отряды на территории Украины и Белоруссии, внедрялся в подпольные ячейки, а также для выявления подполья в лагерях военнопленных.

— Крепкий кадр, — констатировал Бессонов. — Он ведь наверняка оставлен здесь немцами для работы в нашем тылу.

— Намек понял, — недовольно пробурчал Васильев. — Но я и так сделал все, что мог. Разве что за руку его не успел поймать.

— Ладно тебе, — отмахнулся Бессонов и обратился к Воротникову. — А ведь интересно, что этот Нечипоренко объявился именно здесь, хотя наследил на большой территории. Значит, если его оставили немцы, тут что-то готовится. Кстати, с финалом его карьеры что связано?

— По нашим данным, Нечипоренко засылался в партизанский отряд «Мирон», действовавший в районе Ковель — Пинск. Отряд создавался перед отступлением наших частей из работников партийного и советского аппарата и инструкторов ОСОАВИАХИМа и до 1943 года вел активную борьбу с фашистами. Отряд был разгромлен осенью 1943 года после засылки в него Нечипоренко под видом советского офицера, бежавшего из концлагеря. Нечипоренко действительно провел три месяца в указанном им лагере и знал расположение бараков, фамилии и прозвища надзирателей, особенности содержания пленных и многое другое. Именно эти сведения и способствовали тому, что ему в отряде поверили.

— Кто-то выжил из отряда «Мирон»?

— Нет, погибли все. Выжившие есть из числа отправленных на Большую землю раненых, но это было еще до прихода в отряд Нечипоренко. Те свидетели показаний против него дать не смогут.

— Свидетелей он не оставлял, — проворчал Васильев.

— Это еще не все, — продолжал Воротников. — «Мирон» имел хорошую связь с другим отрядом — «Мститель». У них на счету несколько совместных успешных операций. Летом 43-го они даже базировались рядом, в Пинских лесах. Отряд «Мститель» также почти полностью погиб зимой прошлого года.

— Опять ни одного свидетеля? — спросил Васильев. — И снова след Нечипоренко?

— Мы проверяли, у нас есть все основания полагать, что расположение отряда было выдано немцам предателем. А если учесть, что «Мирон» погиб по вине Нечипоренко, то следом за ним та же участь могла постигнуть и второй отряд. Кстати, я сказал «почти» весь отряд…

— Почти? — чуть не подскочил на стуле Васильев. — Кто же выжил?

— Да, кто? — спросил Бессонов. — Это может быть важно для определения связей Нечипоренко.

— Вы его знаете. Это начальник Загорского отдела милиции майор Коваленко. Он чудом остался жив и то только потому, что в ту ночь находился на задании.

— И он был знаком с Нечипоренко? — тут же спросил Бессонов.

— Нет, на этот счет мы его уже допрашивали. Да и Нечипоренко к отряду «Мститель» отношения не имел. Мы полагали, что он его сдал гитлеровцам вместе с «Мироном», так сказать, в одной связке.

— А Коваленко местный?

— Да, он еще до войны был участковым милиционером в Житомирской области. Кстати, на хорошем счету, принципиальный. Ну а после освобождения этих районов его здесь и оставили. Потому что и людей знает, и местность ему знакома. Да и сотрудников не хватало, вот его и оставили в кадрах, хоть и без руки он. Оперативником трудно работать калеке, а он — руководитель, головой больше работать должен.