Операция «Антитеррор» - Сергей Самаров

– Сабирова Марина Николаевна? – Майор постарался спросить как можно мягче, чтобы совсем не напугать женщину.

– Да.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Я понимаю, что вас уже допрашивали, но возникли новые обстоятельства, которые требуют уточнения некоторых сведений. Все-таки первичный допрос проводили сотрудники ГИБДД, а они не обращают внимания на тонкости, которые интересуют нас. Как-никак, а вы, Марина Николаевна, последний человек, который видел владельца машины живым и общался с ним. И для нас очень важен ваш рассказ.

– Да мы же почти и не общались... Меньше минуты...

– И тем не менее... Вы были вот так же одеты, когда останавливали машину?

Женщина покраснела. Слова мента о внешнем виде задели самый больной для каждой женщины вопрос.

– Вы уж извините меня за внешний вид, – Марина Николаевна поправила низко надвинутую на лоб шапочку, теперь она надвинула ее почти на глаза, – но у меня очень плохое самочувствие.

– Вы еще не оправились после аварии?

– Рука только слегка болит, а вот голова ни на минуту не отпускает. У меня же сотрясение мозга. И тошнит, и температура постоянно держится. Я уж сегодня врача сначала дождалась, а потом к вам пошла. Не опоздала?

– Вы бы лучше позвонили. Я бы сам смог приехать. Итак, я повторяю вопрос...

– Нет, я была в другой куртке. В новой... Сейчас она, правда, уже не новая. Ей рукав сильно порвало во время аварии. И одеть больше нечего.

– Куда и откуда вы ехали?

Несколько секунд она сомневалась.

– Я на базаре была. И задержалась. А мы договорились с... С одним знакомым встретиться на улице. Много лет уже не виделись, с института. Случайно в подземном переходе столкнулись, и вот... Договорились... На трамвае я бы уже не успевала. И решила машину остановить.

«Да, – внутренне согласился мент, – для одинокой женщины, встретившей старого дружка и надеящейся на что-то, – вполне реально в такой ситуации остановить машину. Каждый человек хочет себе счастья и стремится к нему, даже самый некрасивый человек».

– В каком месте это было?

– Напротив кинотеатра «Родина». Там как раз в ограждении звено вынули, чтобы на другой базар – около цирка – машины заезжать могли. Там же, знаете, два базара...

– Знаю. Я город знаю, – кивнул Лоскутков спокойно, желая и Сабирову успокоить своим тоном.

– Вот... – Она замолчала и опустила взгляд, ожидая новых вопросов или просто переводя дыхание. Вид у Марины Николаевны в самом деле был болезненный.

– Вы вышли на дорогу?

– Там переход сделали. Я как раз сразу за переходом и встала. И только руку подняла, он сразу и остановился. Я раньше никогда на таких шикарных машинах не ездила. Даже испугалась немножко. Думала, такие и не подвозят никого...

– Они и не подвозят, – сам себе сказал Лоскутков.

– Что?

– Нет, это я размышляю... Итак. Машина остановилась. Вы не обратили внимания, никто больше там же машины не останавливал?

– Чуть дальше женщина стояла. Шагов через двадцать. Очень сильно рукой махала. Спешила, должно быть... Или тоже хотелось ей на такой шикарной машине проехать. Если б она знала, что проехать удастся так недалеко, то не сильно бы спешила...

– Как она выглядела?

– А это важно?

– Возможно. Насколько я понимаю из протокола предыдущего допроса, кто-то на этом месте должен был к водителю подсесть?

Сабирова помяла между пальцами перчатки.

– Вообще-то, конечно... Наверное, это она и была. Ну, как выглядела... Я же только мельком на нее посмотрела. Не разглядывала особо. С меня ростом. Только одета, конечно, получше. Шубка у нее короткая. Песцовая. И стрижка тоже короткая. Современная такая, спортивная. По движениям понятно. А потом мы проехали мимо, и все, я ее уже не вспоминала.

– О чем вы разговаривали с водителем?

– Я только дверцу открыла, хотела спросить, а он сразу и предложил мне садиться. Я села. Только немного испугалась. У него же лицо такое... Это... Кавказский тип... Сейчас всех кавказцами запугали, и я немного испугалась. Боялась, приставать начнет. И сказала ему, что мне на проспект Победы надо. Проехали немного, он и спрашивает про какие-то фотографии...

– Точно вспомните, что он спросил?

Марина Николаевна долго не думала:

– Спросил: «Что, вы встречаетесь с вашим сыщиком на проспекте Победы?» Я сначала растерялась. Понимать начала, что он меня не за ту принял. А он опять спрашивает: «Вы там с ним встречаетесь?» Тут и я спросила: «Какие фотографии?» Он так долго на меня посмотрел. Удивленно, потом сказал: «Черт!» – и стал налево поворачивать, чтобы линию переехать и назад, наверное, вернуться. И прямо под трамвай. Вот и все...

Лоскутков развернул карту-схему, где было все отмечено следователем ГИБДД. Его удивило, что расстояние от места посадки до места аварии было довольно большим, а разговор таким коротким. Но спрашивать об этом Сабирову он не стал.

– Спасибо, Марина Николаевна. Если вы снова встретите ту женщину, которая машину останавливала рядом с вами, вы ее сможете узнать?

– Не обещаю, но, может быть, и смогу. Я же только мельком ее видела.

– На всякий случай. – Майор протянул свою простенькую визитную карточку. – Вот мой телефон. Если вдруг даже на улице увидите, сразу позвоните. Это очень важно. Еще раз спасибо. Подпишите протокол, пожалуйста, и больше я вас не задерживаю.

Сабирова вышла так же тихо, как и вошла. Мышка-норушка, а не женщина.

– Володя! – крикнул майор в соседний кабинет. – Ты сейчас более-менее свободен?

– Я никогда свободен не бываю, – отозвался капитан. – С тех пор, как сдуру женился...

– Дело есть срочное.

Володя остановился в дверном проеме, уперев руки в косяки.

– Если я правильно помню, вдоль всего тротуара около цирка идет каменный парапет. Возле него стоят торговцы. В основном бабушки, но есть и молодые. Места у них там стабильные. Спрашивать лучше молодых, потому что бабушки на машины внимания не обращают. А на то, что «Лексус» остановился, чтобы кого-то подбросить, кто-то внимание может и обратить. Сгоняй туда. Поинтересуйся, не видел ли кто чего? И не видел ли кто вторую женщину – в короткой песцовой шубке...