Мир вздрогнет от нашего гнева - Сергей Зверев

Около десяти вечера, немного перекусив, Андрей вновь нанес на себя тональный крем, в дополнение к своему «сафари» надел парик, шляпу, водрузил на спину рюкзачок и вышел на улицу. Пройдя пару кварталов, он поймал такси и, объявив шоферу:

– Кайе Икастетхе, кайе Осеано, – изобразил пальцами крест, что означало перекресток улиц Школьной и Океанической.

Водила, понимающе кивнув, запросил пять долларов, или их эквивалент в рупиях. Не торгуясь, Лавров дал пять десятитысячных рупиевых бумажек. Тот дал газу, и машина лихо помчалась по ночному Макассару. Впрочем, въехав в лабиринт улочек одноэтажного сектора, такси тут же сбавило ход, и дальнейший путь стал напоминать езду на телеге, запряженной волами.

Выйдя у нужного перекрестка, Андрей огляделся и, сориентировавшись, зашагал по улочке, припоминая, что через два квартала ему нужно свернуть направо, и он окажется на кайе Удаберри (улице Весенней). Учитывая позднее время, на улицах этого квартала было довольно пустынно. Лишь в некоторых домах горел свет.

Неожиданно в одном из дворов раздались хриплые пьяные вопли, и из калитки на середину улицы с испуганным вскриком метнулась женщина, за которой гнался крупный мужчина со здоровенным колом в руке. «Ешкин кот! – мысленно подивился Лавров. – И тут, оказывается, хватает раздолбаев. Вот он, местный любитель показать, «кто в доме хозяин». Как бы он, блин, своим дрыном ее не пришиб!»

Судя по всему, эти же опасения испытывала и беглянка, которая, не придумав ничего лучшего, с ходу вцепилась в руку Андрея, как в спасательный круг. Судя по всему, лицезрение того, как его жена «пришвартовалась» к случайному прохожему, бузотера взвинтило чрезвычайно. Взревев, он вскинул свое «орудие индивидуального поражения» и набросился на спонтанно образовавшуюся парочку.

Понимая, что если сейчас получит дрыном по голове, то на сегодняшней операции (да, возможно, и на всей миссии в целом) придется поставить жирный крест, Лавров рывком освободил свою руку и ринулся навстречу нападающему, неуловимым движением подхватив того за плечи и подбросив вверх. Взлетев в воздух, выпивоха перевернулся и навзничь грохнулся на дорогу.

Видимо, подобное с ним произошло впервые в жизни. Выгнувшись, он застонал неожиданно тонким голоском, словно молодой козленок. Жена, только что спасавшаяся от него бегством, кинулась к своему благоверному, что-то обеспокоенно крича и причитая. Не обращая на них внимания, Андрей зашагал дальше. И тут внезапно характер криков, доносящихся сзади, существенно изменился. Оглянувшись, он увидел, что женщина, уже забывшая о колотушках мужа, тычет в него пальцем, призывая на помощь.

«Вот навязались на мою голову! – не раздумывая, Лавров немедленно перешел на бег. – Еще не хватало, чтобы за мной сейчас погналась целая толпа местной общественности…» Впрочем, никто из соседей выйти на улицу и не подумал. Как видно, эта парочка своими «концертами» особого сочувствия в этом квартале не вызывала.

На всякий случай пробежав еще метров сто, Андрей вдруг увидел сорвавшуюся вслед за ним из какого-то проулка целую свору местных «кабыздохов», которые, повинуясь инстинкту преследования, не могли не удержаться от того, чтобы не ринуться с тявканьем в погоню за убегающим. «Ну вот, теперь еще и эти блошастые распространители бешенства подпряглись!» – сердито подумал он, выхватил из рюкзака баллончик со спреем и описал рукой широкую дугу, выпустив целое облако неприятно пахнущего средства. Как ни странно, на собак это подействовало. Принюхавшись, барбосы с испуганным, паническим визгом бросились врассыпную.

У дома, где проживал Чематет Дарма, было совершенно безлюдно и довольно-таки темно. Войдя во дворик, Лавров поднялся на крыльцо и огляделся. Никого нигде заметно не было.

Надев резиновые перчатки, он, на всякий случай, закрыл нижнюю половину лица платком, как это когда-то делали грабители почтовых дилижансов на диком американском западе. Теперь настал черед отмычек. Включив фонарик и определив тип замка, Андрей на ощупь выбрал нужную отмычку и… Он был даже несколько разочарован тем, сколь легко и просто поддался замок.

«Тьфу, ты, чепуха какая! – мысленно посокрушался Андрей. – И какого хрена я потратил несколько часов на всю эту возню, если замок можно было открыть простой канцелярской скрепкой?!»

Войдя внутрь квартиры и заперев за собою дверь, он включил фонарик. Шаря его призрачным синеватым лучом, осмотрел стол, шкаф, заглянул в буфет и даже в холодильник. Нигде ничего особенного найти ему не удалось, лишь на платяном шкафу лежала груда каких-то бумаг – схем, графиков, таблиц, исписанных латиницей на индонезийском языке. На всякий случай собрав хотя бы это, Лавров решил продолжить поиски, поскольку было ясно, что информации в найденных бумагах – сущий мизер. Желательнее всего, конечно же, было бы найти какую-нибудь записную книжку или даже личный дневник Чематета, если только он таковой вел.

Обшарив в поисках возможного тайника весь пол, переворошив постель, Андрей начал перетряхивать вещи в шкафу и в этот момент услышал доносящиеся с крыльца шаги. Он замер и бесшумно шмыгнул за свисающую до пола оконную штору. Стало ясно, что заявились конкуренты, которых, скорее всего, тоже интересовали бумаги индонезийского авиатехника.

Клацнул замок, и в квартиру осторожно, крадучись, вошла какая-то субтильно-долговязенькая тень. Не включая свет и даже не пользуясь фонариком, неизвестный на цыпочках подошел к газовой плите и откуда-то из-под низу достал что-то прямоугольное. В этот момент на улице пронзительно мяукнул кот, как видно, что-то не поделивший с соперником. Неизвестный испуганно охнул, после чего, громко и прерывисто дыша, поспешно направился к двери. И только тут Лавров вспомнил, что находится в квартире умершего. И если для него это ничего особенного не представляло, то у его конкурента наверняка душа ушла в пятки. Он мгновенно принял нестандартное решение. В мертвой тишине комнаты внезапно раздалось негромкое, но зловещее:

– У-у-у-у-у-у-у-у-у!.. – завершившееся столь же приглушенным, демоническим: – А-а-а-ха-ха-ха-ха-ха-а-а-а-а!..

Неизвестный ойкнул и со стоном рухнул на пол у самой двери. Подскочив к нему, Андрей поднял с пола выроненный им толстый блокнот и поспешно выскочил на крыльцо, столкнувшись там… Все с тем же Гао Лином! Китаец, судя по всему, ожидал появления своего посыльного, и поэтому удивленно вытаращился на совершенно незнакомую тень, внезапно возникшую перед ним из темноты дверного проема. Уже «на автопилоте», не давая ему опомниться, Лавров вскинул руки «а-ля оборотень» и хрипло взвыл:

– У-у-у-а-а-а-а-га-ха-ха-ха-ха-а-а-а!!!

Испуганно дернувшись, Гао Лин не удержался на ступеньках и с грохотом кувыркнулся назад, видимо, обо что-то крепко стукнувшись, поскольку в ночной темноте прозвучало остервенелое:

– Ван ба дань!!! («черепашье яйцо» – весьма крепкое китайское ругательство)