Боцман. Подводное кладбище - Сергей Зверев

— Сегодня нам должно повезти, — произнес отец. — Если удастся вытащить полные сети пеламиды, то мы ее хорошо продадим. Управляющий сети ресторанов сказал мне, что, не торгуясь, заберет весь улов.

— Пеламида, — усмехнулся парень. — Эта рыба создала сегодняшнюю цивилизацию.

— Вот уж и рыба создала, — пожал плечами отец. — Цивилизацию люди создают.

— Но не было бы пеламиды, люди бы ее не создали.

— Ничего не понимаю, — признался старый рыбак.

Суденышко, подгоняемое попутным ветром, легко скользило по волнам.

— Пеламида всегда хорошо ценилась, не только в наши дни, но и в древности.

— Хорошо ценится та рыба, которую нелегко поймать, — сказал отец. — Вот только сезон ее ловли короткий. Подойдет к нашим берегам, а потом уходит.

— Вот и были в древности охотники за пеламидой, — принялся показывать почерпнутые во время университетской учебы знания парень. — Она мигрирующая рыба. Уходит из Средиземного моря в Мраморное, оттуда в Черное вместе с морскими течениями. Рыбаки поняли это и, чтобы иметь возможность ловить ее круглый год, стали преследовать ее на всем протяжении миграции. Так наши предки открыли для себя Кавказ, Крым, северное побережье Турции и расселились на новых землях.

— Раньше наша страна была огромной, — вздохнул старик. — Теперь от нее мало что осталось.

— Но это и хорошо. Турки теперь практически не воюют. А прежние войны и подкосили Оттоманскую Порту.

Отец с сыном еще поговорили об истории родной страны, о ее достижениях и неудачах. За разговором время прошло незаметно. Но при этом рыбак строго следил за тем, чтобы не оказаться в сирийских территориальных водах, постоянно поглядывал на простенький навигатор. Отношения между Турцией и Сирией традиционно напряженные. Потом неприятностей не оберешься. В лучшем случае отделаешься конфискацией плавсредства. В худшем тюрьмой.

— Включай эхолот, — распорядился отец.

Через полчаса на экране эхолота показался косяк рыбы. Определить ее породу было невозможно, но на таком отдалении от берега можно было надеяться на улов именно пеламиды. Парус убрали, вновь застучал двигатель. Мужчины в четыре руки сбрасывали сети за борт. Затем суденышко описало круг, замкнув сеть. Заработала лебедка. Рыбаки напряженно всматривались в воду. Вскоре в ней замелькали, засеребрились тушки рыб.

— Пеламида! — вырвалось восторженное у старого рыбака. — Нам повезло. Я же говорил.

У молодого человека азартно загорелись глаза. Из поднятой сети пойманная рыба по металлическому лотку устремилась в трюм. Отец с сыном обнялись.

— Даже если мы сегодня уже ничего не поймаем, это удача, — сказал старик.

Молодой человек внезапно отстранился от отца и, приложив ладонь козырьком ко лбу, закрываясь от яркого солнца, посмотрел вдаль.

— Что такое?

— Смотри, отец, — сын указал рукой.

Старик прищурился, глянул в указанном направлении. Среди бескрайнего моря виднелось оранжевое пятнышко. Такой цвет — цвет тревоги, бедствия.

— Человек? — спросил парень.

— Наверное, — подтвердил старик.

По морским законам всегда нужно идти на помощь, бросив все другие дела. Этот закон выработан веками. Если хочешь, чтобы во время бедствия спасли тебя, спасай других. Пришлось забыть о пеламиде, хотя эхолот показывал, что часть косяка все еще остается в море. Не заботясь больше об экономии топлива, старый рыбак забрал рычаг сектора газа до предела. Двигатель натужно затарахтел. Суденышко пошло так быстро, что даже нос приподнялся.

— Может, и тут повезет, — надеялся на удачу старик. — Однажды моему отцу — твоему деду — удалось вот так спасти человека. А тот оказался очень богатым. Хорошо отблагодарил. Будет жалко, если потерпевший кораблекрушение мертв. Что-то признаков жизни не подает. Ведь уже должен был нас услышать, увидеть. Махнул бы рукой, крикнул бы.

Чем ближе становилось оранжевое пятно, тем менее разговорчивыми делались отец с сыном. Они тревожно смотрели вперед. Уже можно было с уверенностью сказать, что перед ними человек, а не просто плавающий в воде спасательный жилет. Голова потерпевшего крушение безвольно свешивалась на грудь.

— Похоже, что мертв, — произнес старик. — Но надо же его вытащить.

Когда суденышко подошло вплотную и парень перевесился через борт, он воскликнул:

— Это женщина!

В воде медленно разворачивалось тело. Спасательный жилет держал его на плаву. Длинные распущенные волосы расплылись вокруг головы наподобие нимба. Отец с сыном дотянулись да головной подушки жилета и втащили женщину на борт. Молодой человек принялся щупать пульс. Рука была холодной, как у мертвеца.

— Кажется, мы опоздали, — произнес он, вглядываясь в слегка посиневшее лицо с бескровными губами.

И тут парень уловил еле различимое биение в запястье.

— Жива, — воскликнул он и приподнял женщине веко.

Глаза были закачены под самый лоб, так что увидеть реакцию зрачков на свет не представлялось возможным.

— Жива? — с недоверием отозвался старик, прикладывая два пальца к шее спасенной.

Сонная артерия слабо пульсировала.

— У нее переохлаждение, — сказал рыбак. — Надо срочно ее растереть.

Смущаясь, парень снимал с женщины одежду, оставив ее в одном полупрозрачном от воды белье. Отец принес бутылку с оливковым маслом.

— Растирай.

Парень взялся за дело, стараясь не думать о женском теле, которого касались его руки, стараясь не смотреть на то, что не предназначалось его глазам. Старик тем временем выкрутил мокрую одежду, развесил ее. Ветер полоскал материю, подсушивал ее вместе с солнцем.

Руки молодого человека уже устали, болели от усилий, но он растирал и растирал озябшее в воде тело. Постепенно кровь приливала к коже, появлялся румянец на щеках. Задрожали веки. Губы приобрели красноватый оттенок. Кожа, смазанная оливковым маслом, поблескивала.

— Достаточно, — сказал старик, укрывая спасенную, но так и не пришедшую в себя женщину одеялом.

Парень зачарованно смотрел на ее лицо. Казалось, что спасенная просто спит, сейчас проснется, откроет удивленные глаза и слегка улыбнется.

— Она красивая. Очень красивая, — мечтательно произнес начинающий историк, начисто забывший о том, зачем оказался в этом морском квадрате.

О пеламиде он больше не думал.

— Надо ее скорее доставить в больницу, — сказал он.

— Не спеши, — произнес умудренный жизнью старик. — Лучше посмотри, это было у нее в кармане. — Он протянул сыну заламинированный пропуск с фотографией спасенной женщины.

Надписи были сделаны арабской вязью и продублированы по-английски.

— Александра Герман, — прочитал молодой человек. — Александра, — повторил он, словно пробовал имя на вкус. — Это пропуск на какую-то сирийскую военную базу.