В прицеле - Олимпиада - Максим Шахов

Кэп обернулся к Голицыну. В глаза старался не смотреть. Против желания его голос дрогнул.

— Может быть, будут конкретные пожелания?

Старший лейтенант посерьезнел лицом.

— Посчитай от пяти до одного, если не трудно, — попросил он.

— Говно проблема, как говорит Марконя, — кивнул Кэп и размеренно произнес: — Пять — четыре — три — два — один — пошел!

И, не оглядываясь, присоединился к ушедшей вперед группе.

Это было маленькой слабостью Поручика. Для запуска программы оптимального боевого состояния он включал обратный отсчет. Считал обычно сам. Но иногда любил, чтобы это сделал кто-то другой. Суеверие, конечно, но старший лейтенант давно заметил, что в таком случае схватка проходила особенно эффективно. И эффектно, прямо-таки на кураже.

На счет «один — пошел» в его голове щелкнул переключатель. И вместо нормального, почти интеллигентного и ироничного молодого человека, коим он являлся, в его сознании возник бесстрастный и прекрасно отлаженный механизм для истребления живой силы противника. Что, впрочем, не мешало отдельным человеческим эмоциям проникать в его сознание.

Поручик остановился и огляделся по сторонам. Товарищи растворились в темноте, он остался один. Только теперь Голицын по достоинству мог оценить прелести острова. Тиха тропическая ночь, прозрачно небо, звезды блещут. Климат курортный.

«Да, вот так бегаешь, суетишься, а жизнь со всеми ее прелестями мимо проходит», — с горечью подумал старший лейтенант.

«Курорт не там, где климат, а там, где не надо работать», — вспомнилась ему очередная мудрость Боцмана.

Поручик выбрал для засады подходящее укромное местечко рядом с тропой и стал ждать. Долго томиться не пришлось. Преследователи шли по тропе, как и спецназовцы — след в след.

«Идиоты, вам-то это зачем? — подумал старший лейтенант. — Вы же сейчас не прячетесь, а ловите. Наверное, бандитская привычка».

Впрочем, как раз в этот момент незадачливые охотники поменялись ролями с дичью. Поручик резанул их длинной приветственной очередью, продолбив колонну свинцом от головы цепочки и в глубину. И тут же откатился в сторону. А потом быстренько отбежал. И вовремя. Спустя секунду кусты, из которых старший лейтенант обстрелял преследователей, оказались буквально прорежены ответным огнем.

Сбитые пулями листья еще не успели упасть на землю, а Поручик уже открыл огонь с другой позиции. Дал короткую очередь и рванулся в другую сторону. Что-то вроде биатлона — стреляй и бегай. Так он развлекался с минуту, ополовинив за это время ряды противника.

У преследователей начало складываться впечатление, что им не удастся продвинуться по тропе ни на шаг, пока они не разберутся с наглым пулеметчиком. Они остановились и залегли всерьез, затем осторожно стали расползаться в стороны, дабы окружить противника.

Поручик мысленно пожал плечами. Окружить? Да сколько душе угодно, милости просим! Он дал бандитам полную свободу передвижения. Ползите, ребята, куда угодно, в любую сторону, лишь бы не по тропе к берегу. В конце концов, бандиты тоже люди, хоть и ибаны. И они в чем-то правы. Все-таки это их остров, они тут хозяева.

Старший лейтенант нагнулся и мигом установил из гранаты с проволочкой простенькую растяжку «Сделай сам». Потом убрался подальше и стал ждать. Как только взрыв дал знать, что растяжку нашли, он тут же побеспокоил аборигенов короткой очередью. Тут же упал, пропустив веер ответных пуль, отполз, пробежал, дал еще одну очередь и снова отполз. В таком режиме опытный профессионал мог работать часами.

…Группа кавторанга Татаринова тем временем беспрепятственно вышла к морскому берегу. Здесь, слегка прикопанная песком, их ждала лодка. И тут издалека, сзади, из чащи леса послышалась частая стрельба.

Бертолет рванулся было назад.

— Командир, разреши, я вернусь!

— Не разрешаю! — рявкнул Кэп.

К Бертолету присоединился второй подрывник, двухметровый мичман Малыш.

— Но, может, Поручику там наша помощь нужна?

Кэп поморщился:

— Смеешься? Чем ты ему поможешь? Он по профессии и по жизни боевой пловец, а ты только подрывник. Если Поручик не справится, то уже никто не справится. И никто ему не поможет.

— Даже ты?

Кэп кивнул:

— Даже я. Поручик — феномен. Терминатор и Паганини в одном флаконе. Знаешь, я нисколько не сомневаюсь, что он вернется на базу раньше нас. Ты, главное, ласту не забудь оставить, которую Поручик просил.

И бойцы принялись готовить лодку к отплытию. Кэп помог Боцману снять с титановой рамы освобожденного пленника. Док ввел ему новую дозу обезболивающего препарата. Не прошло и пяти минут, как лодка вспенила волны и взяла курс в открытое море. Кэп рулил, вглядываясь в темный горизонт. Но глаза всех остальных членов группы были обращены в противоположную сторону — туда, откуда все еще слышалась приглушенная стрельба.

…А Поручик продолжал выполнять свою работу. И не абы как, а творчески, с душой. Проявляя смекалку и, как требует устав, разумную инициативу. Наткнувшись на труп убитого им бандита, он нахлобучил на него свою кепку-панамку и засунул под тело гранату на боевом взводе. Сам отбежал в сторону и затаился с чисто детским любопытством — что получится.

Ибаны осторожно подкрались к телу собрата, принимая его за неподвижного врага. Убедившись, что тот мертв, подошли ближе и перевернули тело на спину. И тут были неприятно удивлены, причем трижды. Во-первых, когда обнаружили, что убитый вовсе не враг, а свой же товарищ. Во-вторых, когда из-под его тела выкатилась граната и разорвалась, разрывая на куски стоявших рядом. А в-третьих, когда Поручик привстал на колено и срезал оставшихся длинной очередью из своего пулемета, приговаривая:

— И не хочется, да жаль упускать случай!

Подранков добивать не стал — не варвар какой-нибудь. Убедившись, что среди противников воевать больше некому, он направился к морскому берегу. Шел не спеша, оглядывался — не идет ли кто сзади. Есть у некоторых такая скверная привычка. В прибрежных зарослях залег еще раз, подождал для верности. Но никто больше не появился.

Поручик извлек из подсумка последнюю заветную гранату. Подумал — не оставить ли ее для себя? Так, на всякий случай. Поразмыслив, решил — нет, не оставит. Все для людей. И граната тоже.

Он снова установил нехитрую растяжку, после чего вышел на пляж. Здесь было пусто. Только море угрюмо катило свои волны… и все такое. Следы группы вели к воде и терялись, слизанные прибоем. Последним приветом от товарищей торчала из песка оставленная по его просьбе моноласта. Смотри-ка, не забыли!

Он расчувствовался и шмыгнул носом. В нос снова ударил пряный аромат эвкалипта. Хороший все-таки запах, прямо как дома, в бане. Веничков бы нарезать эвкалиптовых… Так ведь разве довезешь?

Издалека, из леса, послышался шум погони. Ибанам показалось мало, и они поспешили за добавкой. Разозлил он их, не по-детски разозлил. Поручик грустно вздохнул. Надо было уходить. Видно, не судьба ему попариться заморским веничком. Но ведь и свои, эвкалиптовые с Кавказа или из Крыма, не хуже заморских. И даже лучше. Потому что свои.