Запад в огне - Евгений Сухов

— А то как же! Мы ее как-то задержали в лесу, знали, кто она такая, ориентировки на нее были, хотели через нее на Гамулу выйти. А она ни в какую! Молчит, и все тут! Отрядили четырех бойцов, чтобы в кутузку ее отвели, а утром хотели допросить как следует. Дорога-то не длинная была, всего-то километра полтора, ну, и лесочек небольшой, с полкилометра. И вот когда через этот лес стали проходить, она откуда-то из платья вытащила дамский пистолет и четырьмя выстрелами застрелила трех опытных бойцов. Четвертый был серьезно ранен, но ему удалось выжить.

— Вот оно что… Скверная история. И что же рассказал этот боец? Как так получилось?

— Ошибку, говорит, допустили, поверили ей, что у нее ничего нет, и не стали обыскивать. Овечкой невинной прикинулась!

— Хм, такая может кого угодно уговорить.

— А то! Деваха она видная, все при ней. Высокая, статная, фигуристая. Раненый боец рассказывал, что она все глазки им строила, красавцами да удальцами называла. А как представился случай, так тут же оружие применила. И рука ведь не дрогнула! Действовала очень хладнокровно, и все четыре пули в цель! Это она с виду ангел, а в голове у нее черти пляшут!

— Давай пройдем ко мне в штаб, там и поговорим. Расскажешь мне все подробно, что к чему. Поделишься своими соображениями, нам ведь вместе этого гада ловить придется.

Вернулись в штаб дивизии, где капитану Романцеву определили две небольшие комнаты, в них же размещался отдел контрразведки.

— Вот что я тебе хочу сказать, капитан… Ведь мы на «ты»? — аккуратно положил фуражку на полку Игнатенко.

— Конечно, — широко улыбнулся Тимофей. — Присаживайся сюда, Михась, — показал он на свободный стул, стоящий у стола.

— Уф! — устало опустился тот на стул. — Третью неделю невыносимая жара стоит. Ночью душно, спасу нет! Уснуть не могу, а у тебя тут ничего, как-то попрохладнее, что ли… Так вот, эта самая девка, что вы поймали, — правая рука Гамулы. Ты не улыбайся, Тимофей, не смотри, что она вся такая худенькая, злости у нее на десятерых матерых бандеровцев хватит! Когда Гамулы нет, так она за него всем заправляет, он ей доверяет. Всех этих бандеровцев она вот так держит! — сжал Игнатенко пальцы в кулак. — Эта Оксана — девка отчаянная, когда он с партизанами воевал, она в самое пекло боя лезла. На этой дивчине столько крови, что ей за всю жизнь не отмыться!

— Что же этих бандитов не переловили? Неужели они так организованны?

— Вот и ты о том же. Это ведь не просто бандиты, а Украинская повстанческая армия. Хорошо сплоченная, отлично законспирированная, с железной дисциплиной. Задачи у их командиров самые амбициозные.

— Это какие же?

— Независимость Украины и уничтожение России.

— Ого, куда хватили!

— А ты зря иронизируешь, товарищ капитан. К УПА нужно относиться со всей ответственностью, у них есть своя служба разведки и контрразведки. Имеется разветвленная агентура… Свои люди у них едва ли не в каждом сельсовете. Москаля они за версту чуют, за какой бы хохляцкой фамилией он ни прятался. Трижды к этому Гамуле мы своих людей засылали, и ни один из них не вернулся. — Помрачнев, Игнатенко продолжил: — Вот я и хотел с него за тех ребят спросить.

— Какая численность армии?

— Это не моего ума дела, об этом тебе не у меня спрашивать, но думаю, что не менее пятидесяти тысяч стволов.

— Немало, — невольно подивился Тимофей. — А где же они берут бойцов? Мобилизуют, что ли?

— Все верно. И попробуй отвертеться! Карают строго, мне известны случаи, когда бандеровцы вырезали целые семьи только потому, что молодежь решила от мобилизации уклониться. Мобилизуют в основном уклонистов, тех, кто по лесам скрывается. Их здесь немало. Если не пожелает Бандере служить, сразу в расход! Долго особенно не разговаривают… Вот отсюда у них и народ. И так по всей Украине! В Галиции, в Холмищине, на Буковине, в Житомирской области. Самое скверное, что этих бандеровцев невозможно отличить от обычного крестьянина. Утром он с мотыгой на огороде копается, а вечером — боец повстанческой армии!

— Форма у них есть, если это армия?

— Единой формы нет. Разношерстные! Большинство из них носят гражданскую одежду. Некоторые одеваются в немецкое или советское обмундирование, переделанное под Украинскую повстанческую армию. На кокардах — трезубец. А вот глянь сюда! — Порывшись в кармане, старший лейтенант вытащил несколько металлических предметов. Протянул один из них и сказал: — Это и есть кокарда. У одного сотника с пилотки снял, ему уже без надобности, а мне еще послужит для наглядного пособия… А форма на нем знаешь чья была?

— И чья же? — с любопытством спросил Тимофей, взяв бляху.

— Австрийская!

— Вот даже как!

— Бывает, что и в чешской, и в польской встретишь. А на прошлой неделе, можешь мне поверить, одного бандеровца в английском обмундировании пристрелил.

— Откуда же она у него? Ведь Второй фронт далече отсюда!

— Сами голову ломаем! Может, англичанина какого в плен взяли.

Тимофей с откровенным интересом рассматривал латунную бляху тонкой и обстоятельной работы. Такая штуковина принадлежала не простому бойцу. Мастер постарался угодить неведомому заказчику: поверх голубой глазури в самом центре был вытеснен меч с большой рукоятью, от которого по обе стороны отходило два стрелецких топора, немного выше золотым тиснением было написано: «Слава Украине!»

— Занятная штуковина, — вернул капитан трезубец.

— А вот это — бандеровская награда, — протянул Михась небольшую золотистую медаль с пятиугольной колодкой, обтянутой материей, напоминавшей георгиевскую ленточку: те же цвета — оранжевый и черный, правда, ширина полос была иной. В центре медали были припаяны две скрещенные сабли, под которыми в овальном круге был запечатлен тот же самый трезубец. Вдоль окаймленного бортика выбита надпись: «За борьбу в особо важных умовах».

— Значит, за борьбу в особо важных условиях… — невольно усмехнулся Романцев. — Откуда у тебя эта медаль?

— У старшего стрельца из отделения полевой жандармерии забрали. Наши разведчики на блиндаж в лесу натолкнулись, а там бандеровцы запрятались. Выходить не пожелали, вот и забросали их гранатами, чтобы людей не терять… А эти цацки мне на память дали. Есть у них и свои кресты. Говорят, Остап Гамула носит «Золотой Крест УПА»… Знаешь, Тимофей, у меня таких побрякушек целая коллекция набралась, вот только «Золотого Креста» не хватает.

— А в городе бандеровцы есть?

— Не увидишь, капитан. Красная армия города здорово подчистила, так что они все в леса подались. Скажу тебе прямо, как есть, в селах Советской власти нет на Украине! Хотя видимость и создается, что все в полном порядке. Днем бандеровец еще перед тобой шапку ломает, а вот ночью ему не попадайся, в живых не оставит!

— Как устроена эта подпольная армия?

— А вот здесь самое интересное, товарищ капитан. Основа армии — это УПА, вся армия прячется в лесах и расквартирована в селах. Села устроены по принципу наших колхозов. В них содержатся мастерские по пошиву одежды, всякого ремонта, пополнения провизии. Причем делается все это планово, как в самом настоящем колхозе. Дается задание какому-нибудь селу организовать для УПА хлеба. Вот они сеют его, выращивают, жнут, выпекают, а потом сдают в повстанческую армию. В другом селе выращивают скотину, а в третьем — шьют одежду для армии. Ответственный за заказ — господарчий, он сдает его станичнику села. Все учитывается, все хранится, все маркируется. В каждом селе стоит рой, по-нашему взвод. Кормится он за счет села. Далее эти села сбиваются в станицы, и в каждой станице служба безопасности. Обычно их человек десять-пятнадцать. Вот это настоящие звери, никого не жалеют! Ни с кем не считаются, убивают всякого при малейшем подозрении. Служба безопасности строго законспирирована, в лицо их никто не знает. В станице имеется свой следователь, он получает информацию через свою агентуру, которой у него всегда достаточно. Повстанческой армии помогают все: дети, подростки, бабы. У каждого из них своя функция: кто-то занимается разведкой, а кого-то используют в качестве связника. Дальше идет курень, у него свои задачи, вооружение здесь уже посолиднее, встречается даже артиллерия. У куреня свой следственный аппарат, своя прокуратура, и попробуй уклониться от призыва в повстанческую армию, придут несколько человек, отведут за околицу и расстреляют за огородом.