Крестоповал. Война совести - Альберт Байкалов

Никита посмотрел на гостя. Показалось, как-то напряжен новый знакомец и взгляд странный какой-то. «Хотя чего это я?» – удивился он.

– Смысл большой в эти письмена и рисунки заложен. – Никита Лукич погладил свернутый рушник и передал Агате. – Прабабке моей прадед наказал его шить. Больше пока ничего не знаю, – развел руками Никита. – Сам на месте, которое здесь обозначено, не был…

– Так, может, там клад зарыт? – напрямую спросил Самохвалов.

Никиту Лукича аж пот прошиб. Не хотел он, чтобы про цацки царские кто-то еще знал. Это он крепок и равнодушен до богатства. А есть люди послабее. Но и врать грех, тем более что человек, видно, хороший. А что глаз недобрый, так это сейчас у всех так кажется.

– У нас не принято богатство заводить, – ушел от ответа Никита Лукич. – Плохо это. Бери столько, сколько нужно…

* * *

Глядя сквозь проносящиеся мимо фермы моста на водную ширь Оби, берега которой, как и всех крупных рек России, были усеяны коттеджами, Матвей стукнул яйцом по столу и стал снимать скорлупу.

– Ты ничего не чувствуешь? – спросила Марта.

– Голод, – лаконично ответил Матвей и перевел на нее взгляд. – Сексуальный…

– Кто о чем, а вшивый о бане. – С этими словами она взяла из его рук яйцо, потянула носиком и сморщилась: – Фу! Это есть нельзя!

– А что можно? – Матвей вопросительно уставился на Марту. – Утром ты колбасу в мусор отправила, сейчас яйца. Когда до меня очередь дойдет?

– Хочешь отравиться? – прищурилась она.

– К Томску подъезжаем. – Матвей показал на окно. – Сейчас купим что-нибудь…

– Покупать на вокзале, тем более в такую погоду – самоубийство, – с назиданием сказала она.

– Тогда я тебя сожру, – спокойно ответил он.

– Пошли в вагон-ресторан? – неожиданно предложила Марта.

– Давно бы так. – Матвей ударил себя ладонями по коленям и встал.

Ресторан находился через вагон и был заполнен меньше чем наполовину. Причем все посетители предпочли сторону, противоположную солнечной.

Придерживая Марту за талию, Матвей провел ее к столику в центре, у перегородки, делящей вагон пополам.

Марта устроилась у окна. Матвей напротив. Подошедший официант положил перед ними меню.

Матвей открыл красную папку и протянул Марте.

– Щи, солянку, – пробежав взглядом по компьютерному тексту, стала перечислять она, – минеральную воду…

– Какую? – спросил официант.

– Без газа, – уточнила она и подняла взгляд на Матвея: – Пить что-нибудь будешь?

Он лишь покачал головой.

– Знаешь, о чем я подумала? – спросила Марта, когда официант ушел.

– Я не озвучиваю без разрешения чужие мысли, – пошутил он.

– Разрешаю.

– Говори. – Матвей убрал со стола руки, давая возможность официанту поставить тарелки с салатом.

– Тебя теперь могут по судам затаскать…

– С чего ты взяла? – удивился он.

– Ну как, полицейские записали все твои данные…

– Не затаскают, – отмахнулся Матвей. – Чтобы избежать даже гипотетической возможности такого развития событий, я договорился, и они оформили задержание, как будто осуществили его своими силами.

– Понятно. – Марта наколола вилкой оливку и отправила в рот.

– А вообще, с тобой опасно находиться рядом, – небрежно глянув на вошедших с другой стороны двоих посетителей, усмехнулся Матвей.

– Почему?

– Ты неприятности притягиваешь, – на полном серьезе сказал он.

– Кто бы говорил, – хмыкнула она. – А сам?

– Я их ищу, – заостряя внимание, он поднял вилку. – А это две разные вещи.

Поезд стал сбавлять ход. Мимо поплыли заборы и какие-то заводы, торчащие лесом унылых труб…

– К Томску подъезжаем, – заговорил сидевший за соседним столиком спиной к Матвею мужчина. – Утром будем на месте.

– Подкинули нам с тобой Щербатый с Гвоздем проблем, – раздался другой голос. – Надо же…

Дальше Матвей не разобрал из-за грохота. Поезд слегка дернулся, и загремела сцепка. Однако этого хватило, чтобы понять: с ними едут подельники Гвоздкова и Щербины, которых он обезвредил и сдал полицейским. Матвей успел расспросить сотрудников о задержанных. Оперативники были немногословны, но Матвею, в виде исключения за помощь, в двух словах описали «подвиги» этой парочки. Он знал, парни никогда нигде не работали и с самого детства занимались воровством. Последним их преступлением было ограбление какого-то менеджера нефтяной компании. Вышли на них через третьего участника группы, некую Осипову Беллу Николаевну, которую взяли на вокзале. Она и указала на вагон, в котором уезжали дружки…

– Ты не боишься, что Щербатый или Гвоздь нас вложат? – неожиданно спросил сидевший к Матвею спиной мужчина.

– Вряд ли, – выдержав паузу, ответил его собеседник. – Хотя все может быть.

– А если нас уже ведут? – не унимался сосед Матвея.

– Тогда скоро с ними встретимся, – спокойно ответил второй голос.

Матвей запомнил вошедших и представлял обоих. Сейчас говорил тот, что старше, с большими залысинами и оттопыренными ушами.

Поезд встал. Подошедший официант выставил металлические тарелки с борщом.

– Чего замолчал? – спросила Марта, беря ложку.

– Знаешь, кто такой оптимист? – одновременно слушая бандитов, спросил Матвей.

– Ну, это человек, который всегда верит в хорошее, – попыталась она угадать.

– Тоже верно, – согласился он. – Еще тот, кто даже на кладбище видит плюсы.

Марта прыснула со смеху:

– Нашел место, где анекдоты травить!

– Послушай, Хвастун, а что ты будешь делать, если нам повезет и найдем мы тонну золотых царских червонцев? – неожиданно спросил молодой.

– Я, Клим, завяжу и свалю куда-нибудь за кордон из этой страны…

«Понятно, молодого зовут Клим, того, что постарше, Хвастун», – догадался Матвей, продолжая веселить Марту анекдотами. Для него не составляло труда говорить и слушать одновременно.

– Дальше эти староверы как добираться собираются, автобусом?

– Нашего Никитку встретить должны, – сокрушенно вздохнул Хвастун. – Родственник у него там. А автобусы в эту Улью, как я понял, не ходят. Только вездеходы да трактора.

– Слушай, – Клим слегка наклонился вперед, – а как нам тогда быть?

– Думаю, – ответил Хвастун. – Я ему уже сказал, что тоже до Тайшета еду.

– А зачем?

– Он не спросил…

– Может, чикнем их прямо в купе, заберем эту тряпку…