Удавка для опера - Владимир Колычев

Палач молча прошел мимо него, подошел к камину, начал разводить огонь.

А затем появился еще один «гость».

Высокий грузный мужчина. Как груша соком, так он истекал важностью. Строгий двубортный косном на нем, галстук. Представительный тип. Морда вальяжная!

За ним нарисовались двое. Один лысый. Взгляд сумрачный, лицо серое. Второй — тот самый Шаман, о котором ему Артем рассказывал.

Шаман, «бригадир», под ним вся охрана Ныркова ходит… Но сейчас Шаман на вторых ролях. Значит, этот вальяжный хмырь и есть тот самый Нырков.

А ему-то что от Ромы нужно?

Может, хочет узнать, зачем он в город прибыл. Не верит, что отдыхать приехал. Какой-то подвох учуял. О собственной безопасности печется…

Палач подошел к Роме, сорвал с его рта полоску скотча. Рома сморщился от боли. Вместе с куском кожи ленту снял.

— Ну что, мент, доигрался? — усаживаясь на табурет, спросил Нырков.

В глазах злость и жажда мести. Только за что мстить?..

— Слушай, а кто ты такой? — грубостью на грубость ответил Рома. — Ты чего тут о себе удумал?..

Ответил ему Шаман. Он подошел к Роме и с размаху съездил его по лицу. Раскрытой ладонью, со всей силы. Знает, что не получит по морде в ответ. Куражится, сволочь…

— Кто я такой, спрашиваешь? — криво усмехнулся Нырков. — Хозяин тайги я, доволен?..

— А этот? — Рома показал взглядом на Шамана. — Начальник Чукотки, что ли?

Нырков не ответил. Зато Шаман снова дал о себе знать. Вновь Рома получил по лицу. На этот раз кулаком. Он физически ощущал, как под глазом набухает шишка.

Фингал будет… Как у Инны… Рома и сам не понял, почему он вспомнил про эту самку с большими сиськами…

Нырков сделал знак. И вся его свита исчезла из каземата. И палач испарился. Он с ним остался один на один. Только Рома при всем желании ничего не смог с ним поделать Слишком крепко держало его в своих объятиях кресло для пыток,

— Больно? — с издевкой спросил Нырков. Рома промолчал.

— Больно… Фингал под глазом будет… К чему он об этом?

— Точно так ты мою жену ударил?

— Кого?! — непонимающе уставился на него Рома.

— Жену мою… Помнишь красивую шатенку, которую ты в кусты затащил?

— Я не понимаю, о чем разговор?.. Какая шатенка?

— Ее зовут Инга… Только тебе было все равно, как ее зовут. Лишь бы свой болт потешить… Кстати, тебе его сейчас отрежут.

— Какой болт?

— Тот, который между ногами у мужиков.

— А вам не кажется, что вы несете какую-то чушь?.. Никого я в кусты не затаскивал, никого не насиловал…

— Да неужели?..

Нырков явно не верил ему. И хищно улыбался. Его глаза горели сатанинским огнем.

Или у него крыша едет, или он не за того его принимает?

Он подал знак, и в помещении появился палач.

— Отрежь ему болт! — велел Нырков.

— Э-э, — запротестовал Рома. — Так нельзя!.. Вы меня с кем-то путаете!..

Только «хозяин тайги» не слышал его. Он встал со своего места, повернулся к Роме спиной и медленно направился к выходу.

— Постойте! Давайте поговорим… Я все объясню!

Рому охватил ужас.

А Нырков не обращал на него никакого внимания. Он преспокойно вышел из камеры пыток. Оставил его наедине с палачом.

— Да ты не бойся! — пробубнил тот. — Тебе не будет больно…

В руке у него появился шприц.

— Сейчас мы тебе наркоз введем…

— Какой наркоз?!. Ты только подумай, как же я буду без этого?.. Я ведь жениться собираюсь!

— Не, свадьбу придется отменить…

Палач бесцеремонно вогнал ему в плечо иглу. Прямо через брезентовку.

— И без этого ты недолго будешь мучиться…

— Почему? — уже сонно спросил Рома. Сознание накрывало облаком сна.

— А потому, что кончат тебя потом, — откуда-то издалека донесся до него голос палача. — И в бетон закатают. А может, живьем забетонируют. Тут уж как хозяин скажет…

Палач еще что-то говорил. Но Рома его уже не слышал.

* * *

— Рита, тебе чего? — спросила Юля.

Глаза заспанные, зевок во весь рот. Юля — жена Паши. Вчера из Новосибирска приехала. Непонятно, чем они всю ночь занимались, но утром встать не могут.

— Мне Пашка нужен! — Рита решительно отодвинула в сторону Юлю и прошла в комнату.

Брат спал под легким одеялом. И это одеяло полетело на пол. Рита заблаговременно отвернулась — не видела, голый Паша или нет.

— Ритка, ты что, сдурела? — взревел брат.

— Паша, Рому похитили, — сказала Рита.

— Чего?!

— Рому похитили. Среди дня напали на него, сунули в машину и увезли… Витька соседский говорит, что это Шаман…

— Шаман?.. А-а, есть такой… Да повернись ты, я не голый!

Рита повернулась. И увидела, как напряжено лицо брата.

— Паша, что-то делать надо…

— Надо!

Он соскочил с постели и лихорадочно начал одеваться. Оделся и пулей метнулся из комнаты. Рита за ним.

— Куда ты?

— Да к Артему надо, братану Роминому… Он что-нибудь придумает…

— А где он сейчас?

— Не знаю. Может, в кабаке своем. Хотя утро еще…

Паша вышел из квартиры и запрыгал вниз через ступени.

— А нету на работе, домой заскочим. Найдем, короче… А-а, бляха!

Спешка ни к чему хорошему не приводит. И Паша наглядно доказал это на себе. Он вывихнул ногу. И очень сильно. Боль скрутила его в бараний рог, из глаз брызнули слезы.

— Паша, ты самый лучший! Потерпи, пожалуйста…

— Да я-то потерплю… Короче, дуй к Артему сама. Ресторан «Семиречье», он там за распорядителя… Найдешь…

Рита бросилась бегом в «Семиречье». До ресторана было недалеко.

И Артема Лозового она нашла. Он только что приехал на работу и пил крепкий кофе в своем кабинете.

— Какие люди! — обрадовался он.

И поднялся из-за стола. Своей крупной фигурой заслонил портрет за спиной.

В советские времена на этом месте висел бы портрет Ленина или Горбачева. Сейчас место портрету Ельцина. Но на стене за спиной Артема маячило в рамке цветное фото мэра города господина Ныркова. В принципе, ничего удивительного. Но с ним рядом стояла какая-то дама. Что-то вроде семейной фотографии. Совсем сдурел Артем. Нашел что на стену вешать…