Тайна затонувшего конвоя - Александр Тамоников

«А кто тут не странный?» — подумал Андрей.

— Можно подробнее, Иван Тарасович?

— Работник, может, и толковый. — Чеплыга задумчиво почесал затылок, страдающий нехваткой волосяного покрова. — Да с причудами он, товарищ капитан. Вечно кого-то подозревает, вынюхивает, докладные в ГБ пишет. Мол, милиция покрывает незаконный вылов стерляди, хотя мы ни сном ни духом. С рыбзавода, видите ли, умыкнули ценное оборудование, а проверки выявляют, что все стоит на своих местах. Маниакальная подозрительность, понимаете? То у него член партии в кабаке снимает непристойную женщину, то в заведении общепита мяса не докладывают, поскольку воруют. Какое нынче мясо, я вас умоляю. — Чеплыга с усмешкой помотал головой. — Тоже, видимо, болезнь. Бдительность, конечно, нужна, но то, что позволяет себе Делягин… При этом он успешно поднимает свой карьер. Как ему это удается — ума не приложу.

— Об Ольге Бурнаш что скажете?

— А Ольга Михайловна-то тут при чем? Она нормальная работница, сейчас проводит проверку жилищной конторы — там действительно какая-то чушь творится. Вы в чем-то ее подозреваете?

— В одном автобусе сюда ехали. — Андрей улыбнулся. — В Мурманск к родне моталась, выходной у нее.

— Вот именно, у кого-то выходной, а кому-то лишь мечтать!..

— Вас понял, Иван Тарасович. Вопросы будем решать в рабочем порядке, а бороться с неприятностями — по мере их поступления. Прошу поставить меня на довольствие, выделить жилье и автотранспорт. Назовите адрес покойного Лазаревича. Предлагаю через час встретиться в его доме. Будет неплохо, если вы пригласите товарища Невзлина. И последний вопрос. Что означает в вашем понимании «всякие тут шныряют»?

Чеплыга смутился.

Андрей пристально смотрел ему в глаза и пытался понять, что с ним не так. Этот майор милиции тоже страдает тотальной подозрительностью, как и товарищ Делягин? Или тут все такие — себе на уме, скользкие, двуличные, неопределенные?

Он в который раз убеждался в том, что на войне было легче, особенно в действующей армии. Вот друг, а там — враг. Кто за ним следил? Чей взгляд впивался в спину как сверло?

— А вы точно прибыли лишь по поводу смерти товарища Лазаревича? — поинтересовался вдруг Чеплыга. — Или имеете в наших палестинах интересы и другого рода?

— Пожалуйста, ответьте на вопрос, Иван Тарасович, — попросил Андрей. — И не спрашивайте ни о чем, договорились? Если не собираетесь, конечно, со своими работниками подменять контрразведку. Давайте без вранья и прикрас. Это можно? Рассказывайте.

Чеплыга чуть поежился и в последующие пять минут ничего важного не сообщил. Приезжали недавно связисты из области в сопровождении офицеров ГБ. Был слушок о неких перехваченных радиограммах. Общались гости с Невзлиным и Лазаревичем, милицию в свои таинства не посвящали, поэтому в данном вопросе Чеплыга полный профан.

На море тоже были проблемы. Пару недель назад экипаж катера береговой охраны вступил в перестрелку с нарушителями государственной границы СССР. Они не пожелали остановиться, открыли огонь, а потом сгинули во мраке. На следующий день к береговой охране подошло подкрепление, но прочесывание залива ничего не дало. Но при чем здесь поселковая милиция?

О мифических водолазах он тоже слышал, но в глаза не видел. Мол, я допускаю, что инциденты такого рода имели место, но за прибрежные воды не отвечаю. Это дело береговой охраны и других специальных ведомств.

Обстановка в поселке довольно спокойная. Имеют место единичные нарушения социалистической законности, с которыми органы правопорядка успешно справляются. Махинации в жилищной конторе, несколько случаев воровства государственной собственности на предприятиях. Поножовщина у заведения «Калинка», пара бытовых убийств по пьяной лавочке и неразделенной любви.

С врагами народа вроде тихо, затаились. Они обязаны быть, всегда есть. Разговор с ними у советской власти короткий и суровый, но это опять же прерогатива органов госбезопасности, а не милиции.

— Вы в курсе зачисток, которые проводились здесь после освобождения? — поинтересовался Неверов.

— Да, эти мероприятия продолжались не один день, — чуть помедлив, отозвался Чеплыга. — Я их застал. Здесь работала целая выездная бригада НКВД и ГБ. Военная контрразведка тоже присутствовала, выискивала законспирированных немецких агентов. Насчет последних ничего не скажу, Андрей Григорьевич. Реальных лазутчиков, мне кажется, не выявили.

— А каких выявили? Нереальных?

— Простите… — стушевался Чеплыга. — Не подумав, ляпнул. Невиновных у нас, конечно, не берут. Раз взяли, значит, есть за что. Я хочу сказать, что брали мелкую сошку. Всех, кто сотрудничал с немцами. Полицаев, которые не ушли с фашистами. Знаю, что арестовали руководство закрытого гранитного карьера — директора, бухгалтера с женой. Они вроде не были замечены в явном сотрудничестве с фрицами, а директор Ященко даже партизанил в горах. Но органам виднее. Раз сказали, враг, значит, так оно и есть, сомневаться нельзя. Про нынешнюю обстановку что я могу сказать?.. — Чеплыга задумался. — Живем, работаем. Из неучтенных граждан остались рыбаки-отшельники на дальних островах, Рыбачьем полуострове. В районе работают геологи, уверяют, что в этой местности должен быть никель. Может, и есть, кто его знает. Этих товарищей я лично проверял. Все документы у них в полном порядке. Прибыли они из Архангельска, сотрудники тамошнего института. Старший группы — товарищ Артюхов Виктор Петрович. Вы его сразу узнаете — борода лопатой и улыбка до ушей. Они живут в гостинице на улице Коминтерна. Четверо их. Выпить любят, в «Калинку» часто захаживают. Однажды драку затеяли с местными, пришлось наряд отправлять, чтобы разняли забияк. Не сказать, что публика очень приятная, но наши они, советские. А еще побег был с зоны в Алапаевске десять дней назад. Это на Кольском полуострове, к востоку от Мурманска. Сбежали матерые уголовники. Зарезали двух конвоиров, забрали ППШ. Изобретательные оказались, черти, — вроде тундра кругом, а ведь как-то ушли, как в воду канули. Думали, на восток пойдут, а они на запад подались. Видели их пару раз. А что у нас на западе? Только Норвегия с Финляндией, больше ничего. Неужто к капиталистам собрались? Публика колоритная, татуированная, такая долго не пробегает, но пока не взяли их. На днях местные рыбаки сообщили, что видели пару незнакомцев — по приметам похожи, прятались в Солнцевской бухте, это на западе, верстах в семи. С пограничного катера в тех краях засекли кого-то в скалах. Телефона там нет, пока известили — сутки прошли. Куренной с нарядом выезжал. Полдня потеряли, все ноги сбили, не нашли никого.

«Не слишком ли много тут всего намешано? — с каким-то странным чувством подумал Андрей. — Словно не арктическая пустыня под боком, а центр мироздания какой-то».

Угловатый, весь ободранный «ГАЗ-67» объехал своего собрата, приткнувшегося к забору, и встал напротив открытой калитки. За оградой переминался старший сержант Воропаев. Он увидел, кто именно пожаловал, поморщился и быстро сделал нейтральное лицо. Субординация обязывала. Андрей сухо кивнул ему — он тоже не испытывал восторга от этой встречи — и прошел к дому по дорожке, заросшей сорняками.