Пустыня – наш союзник - Сергей Зверев

– Давай! – заорал Белов в микрофон коммуникатора, расставил ноги и уперся ими чуть ли не в борта кузова машины для большей устойчивости.

Пикап взревел мотором и с разгона с легкостью взял склон ложбинки. Тут же в пыльной мгле мелькнули дощатые выщербленные кузова грузовиков, четыре больших колеса и ржаво-зеленая броня транспортера с башенкой. Бойцы Белова, упавшие на колено, уже навели на БТР тубы гранатометов «Хашим», позаимствованные у комбата Сани. Полыхнули две вспышки, и БТР заволокло сизым дымом. Потом из пробоин в борту вырвалось пламя. Бронированная машина медленно наехала правыми колесами на склон холма, чуть завалилась на бок и замерла.

Белов тут же развернул ствол пулемета влево, потому что их пикап резко принял вправо и понесся мимо грузовиков, сбросивших скорость. В кузовах машин повскакивали на ноги боевики. Длинные пулеметные очереди принялись хлестать по бортам машин, вырывать щепки из досок. Бандиты падали, кровь забрызгивала еще живых, заливала пол в кузове машины, корчились раненые. Многие боевики стали прыгать на землю, но тут же попадали под огонь еще двух автоматов спецназовцев, ведущих прицельную стрельбу.

Пули, выпущенные в ответ, свистели вокруг, но пикап упрямо описывал дугу, огибал грузовики сзади на расстоянии всего в 20–30 метров. Белов лихорадочно прикидывал, сколько еще осталось патронов в пулеметной ленте, подающейся из коробки. Он заливал свинцом все вокруг, не давал боевикам вести по одинокому пикапу прицельный огонь, позволял своим бойцам вовремя менять магазины в автоматах.

Этот дикий, совершенно непонятный для боевиков бой шел совсем недолго, меньше минуты. Запыленный пикап, изрыгающий огонь и смерть, пронесся вдоль колонны. Две гранаты, брошенные людьми, находившимися в его кузове, подняли еще больше пыли и добавили паники в ряды растерявшихся боевиков. Они пригнулись, пытаясь укрыться от осколков мелких камней.

Потом бандиты наконец-то подняли головы, стали прислушиваться и присматриваться. Пикапа поблизости не было. Впереди горел, удушливо чадя, бронетранспортер. Из открывшейся боковой дверки свисало обожженное мертвое тело. Один из грузовиков осел на пробитые скаты, у второго парил радиатор. Мертвые тела лежали в кузовах грузовиков, на земле, под машинами и вокруг них.

Командир боевиков насчитал больше десятка убитых и тяжело, безнадежно раненных. Еще восемь его людей со стонами зажимали дыры от пуль на руках и ногах.

Этот человек хотел хоть как-то организовать оборону на случай повторного нападения. Он схватился за рацию, чтобы сообщить в поселок о засаде, в которую попал. Тут его слуха достигли звуки отчаянной стрельбы. Они доносились откуда-то из поселка, с его окраин.

Из темнеющей пыльной мглы и мрака наступившего вечера вылетели три боевые машины с бойцами на броне. Автоматические пушки сделали по несколько выстрелов, и три грузовика превратились в огненные факелы. Боевики, разбегавшиеся в разные стороны, за несколько секунд под автоматно-пулеметным огнем полегли на камни, угодили под гусеницы БМП.

Хрустнула раздавленная рация, из которой только что раздавались крики на арабском:

– Почему стрельба?.. Что у вас там произошло?

Котов приготовился десантироваться и отдал соответствующий приказ своим бойцам. Белов, получивший распоряжение догонять капитана, несся не в столбе пыли следом за БМП, а чуть левее, с наветренной стороны.

В Суруме было полно боевиков, заметных уже и невооруженным глазом. Но теперь они не представляли особой опасности. До начала атаки сирийского батальона оставались считаные минуты. Солдаты правительственных войск обеспечат такой темп огня, что боевикам станет страшно. А самое главное сделает российский спецназ. Очень важно зажать боевиков, находящихся в Суруме, в огненные тиски. Заставить их отступить, покинуть хотя бы северо-западную часть поселка. Тогда им уже не удержаться.

Три БМП на окраине поселка разошлись веером, выдерживая расстояние между собой примерно в 10–15 метров по фронту. Конструкция, сложенная из бетонных фундаментных блоков на проезжей части шоссе, ведущего в поселок, утонула под разрывами снарядов автоматической пушки. Еще одна огневая точка, полыхнувшая было пулеметным огнем, тут же растворилась в густом облаке пыли.

Слева что-то грохнуло, да не просто так, а слишком уж впечатляюще. Котов быстро повернул голову и увидел, что БМП горит. Она потеряла одну гусеницу и разворачивалась боком к крайним домам. Первая мысль командира была о своих бойцах. Она сжала его сердце, но мгновенно отпустила. На броне уже никого не было. Шесть темных фигур так же юрко, как пустынные ящерицы, исчезали за стенами домов и дворов. Машина, видимо, подорвалась на фугасе, но спецназовцы успели соскочить с брони раньше.

Белов тоже спрыгнул на землю.

Все! В этой круговерти уже не покомандуешь. Ситуация изменилась. Пока все они не доберутся до банка, в котором расположен штаб бандерлогов, каждый будет вести индивидуальный бой. Точнее сказать, действовать станут пары. Один перемещается, второй прикрывает. Потом бойцы меняются ролями.

Пары не было только у самого Котова. Его задача состояла в том, чтобы командовать, а не воевать самому. Хотя именно сейчас он делать это практически не мог. Капитан был способен разве что получать доклады и давать советы, держа в голове карту поселка.

Но бой складывался так, что его подсказки тоже были пока не очень-то нужны бойцам. Группа российского спецназа должна была быстро, в течение нескольких минут буквально по трупам прорваться к зданию штаба.

Это чем-то напоминало учебный полигон или компьютерную игру, этакую бегалку-стрелялку. Ты обязан как можно скорее преодолеть определенное расстояние. Периодически перед тобой будут возникать цели. Ты должен их все поразить. Один промах, и враг положит тебя.

Котов бежал самой короткой дорогой. Ему очень хотелось попасть к штабу если не раньше своих подчиненных, то хотя бы и не позже. Он преодолевал каменные заборы, перелетал открытые участки улиц, бросал свое тело из стороны в сторону и стрелял, стрелял, стрелял.

Обширный двор большого дома чуть было не стал для него смертельной ловушкой. Котов перепрыгнул через низкую разрушенную кладку забора и еще в воздухе, не успев приземлиться, расстрелял двоих боевиков, устанавливающих посреди двора миномет. Интуиция, основанная на богатом боевом опыте, подсказывала капитану, что здесь же должно быть хоть какое-то пехотное прикрытие этого расчета.

Ему пришлось лечь на бок и перекатываться с максимальной скоростью на груду камней у забора, потому что из дома выскочили сразу четверо боевиков, которые принялись, не целясь, лупить в него из автоматов. Котов успел вскочить на четвереньки, когда по каменному крошеву скользнули и со стуком покатились ему под ноги две гранаты.

Характерная форма, зеленый цвет и желтые надписи на английском позволили ему мгновенно узнать американские наступательные «М61» с двойным предохранителем, уже вышедшие из употребления в армии США, но все еще имевшие самое широкое хождение в горячих точках, разбросанных по всему миру. Котов помнил, что у «М61» запал детонатора горит от четырех до шести секунд, чуть дольше, чем у отечественных образцов. Он еще не успел додумать эту мысль до конца, как его руки схватили обе гранаты и швырнули их через груду камней.