Жарким кровавым летом - Стивен Хантер

— Может быть, лучше будет предоставить это вам?

— Нет. Он нужен именно вам. Я слышат эту историю сто раз. Она уже получила известность. В конце концов она, вероятно, попадет в «Сетердей ивнинг пост», а потом и в кино. Вы со своим бизнесом не можете позволить такой информации разойтись. Именно поэтому вы наняли частных сыщиков, подкупили журналистов и предпринимаете попытки внедрить своих людей в хот-спрингсскую полицию.

Слова собеседника явно произвели впечатление на Багси.

— Кажется, вы весьма информированный человек.

— У меня есть кое-какие знакомства.

— Ладно, черт со всем этим. Подождите секундочку. Эй, Ал, подойди сюда!

Голливудский неудачник появился уже через мгновение.

— Да, Бен.

— Запиши-ка то, что будет говорить этот парень. Ладно, валяйте, мистер Загадка.

Ал вынул блокнот и карандаш и приготовился записывать.

— Его зовут Эрл Суэггер, — сказал Френчи. — Он с женой живет на шоссе номер восемь в округе Полк, штат Арканзас, немного западнее небольшого городка под названием Борд-Кемп, милях в пятнадцати к востоку от центра округа, города Блу-Ай. Фамилия написана на почтовом ящике. Это старая ферма его отца. Как я слышал, он сделал там отличный ремонт. У них с женой месяцев десять назад родился сын, так что они очень счастливы. Его только что назначили капралом полиции штата Арканзас. Вы не могли найти его своими силами, потому что одним из условий, на которых была замята история о рейдовой команде округа Гарленд после того, как Джонни Испанец перебил ее, было уничтожение всех документов, чтобы не оставалось никаких следов на бумаге.

— Так, — сказал Бен.

— Он бывший первый сержант морской пехоты. Получил медаль Почета за бои на Иво.

Глаза Багси прищурились в подозрении.

— Неудивительно, что вы не хотите, чтобы он сел вам на хвост.

— А что еще я могу поделать? Оказать ему какую-нибудь услугу и надеяться, что это защитит меня от его гнева? В этом мире дела так не делаются, приятель.

— Да, понятно, что это вас по-настоящему осчастливит. Я пошлю туда несколько парней. Очень крутых парней. Они выйдут на этого Эрла Суэггера с ломами и разобьют его долбаную башку. Они утащат его куда-нибудь в лес и, по моим инструкциям, перебьют все кости в его теле. Все до единой. На это уйдет несколько часов. Они раздолбают его долбаные зубы, перебьют ему нос, выколют ему зенки, проколют барабанные перепонки. Последние слова, которые он услышит, будут: «Наилучшие пожелания от Бена Сигела, который запомнил вас по встрече на вокзале». Потом они оставят его там, и он или умрет привязанным к дереву, или, если его найдут, проведет остаток своей долбаной жизни в инвалидном кресле, слепой и глухой. Он будет помнить Бена Сигела, это я вам гарантирую, да, сэр!

Это был легкий приступ того самого бешенства, которому Багси был обязан самым известным из своих прозвищ.

Френчи отметил это про себя и через несколько секунд поднялся. Мужчины не стали обмениваться рукопожатием. Бен проводил гостя к двери.

— И если кто-нибудь когда-нибудь спросит вас, молодой человек, — сказал Бен, — то расскажите о том дне, когда вы узнали, каким человеком был Бен Сигел.

— Да, сэр, — ответил Френчи.

Он сел в свой автомобиль и уехал.

Некоторое время спустя Бен читал газету, сидя на том же диване. Он держал ее на коленях и ждал, пока спустятся Чик Хилл и Джерри. Ал Смайли, его приятель, сидел рядом с ним.

— Сегодня был отличный день, — сказал Бен. — Просто замечательный день. Я вот-вот вылечусь от зуда, который мучает меня уже чуть не целый год. «Фламинго» качает бабки, как долбаный насос. Я смогу вернуть долг Мейеру. Завтра вернется Вирджиния. Эй, Ал, а жизнь-то хороша!

— Жизнь хороша, — с готовностью согласился Ал.

— Я всегда выигрываю. Никому со мной не справиться!

* * *

Неподалеку от окна стрелок уложил цевье карабина на решетку розовой шпалеры. Он нисколько не волновался: таков был его природный дар. В такие моменты он всегда собирался. Он всегда умел это. И всегда будет уметь. Ведь он был создан именно для таких дел.

Мушка. Это главное.

Нажим на спусковой крючок. Плавный, без рывка. Карабин был легким, маленький красавчик среди винтовок, зато мощный, как тяжелый тридцать восьмого калибра или один из «магнумов».

Он видел лицо Бена Сигела за мушкой. Затем лицо расплылось, сделалось нерезким, зато очертания мушки обрели четкость.

Оружие дернулось; но выстрел оказался почти неслышным.

Бену показалось, что его со страшной силой ударили, и он на мгновение услышал звон разбитого стекла. Потом он...

* * *

Убийца выстрелил еще раз и проследил за тем, как из шеи брызнула кровь. На человека, съежившегося в испуге на полу рядом с Багси, он не обращал внимания.

Он выстрелил еще и еще раз, теперь в лицо, наблюдая, как красивая голова дергается каждый раз, когда в нее попадает пуля, а потом откидывается назад, уже изуродованная, с пробитыми скулой и челюстью.

Неподалеку залаяла собака.

Убийца вышел из-за шпалеры, подошел к окну и остановился перед толстым стеклом с восемью пулевыми пробоинами, от каждой из которых разбегались серебристые паутинки трещин.

Бен полулежал на диване, запрокинув голову, его руки покоились на коленях, вокруг уже успела натечь лужа крови, уродовавшая великолепный костюм и цветы на обивке мебели. Его галстук оставался таким же безупречным.

Собака залаяла снова.

Стрелок опять приложил небольшой карабин к плечу, тщательно прицелился и нажал на спуск. Разбитое стекло не выдержало еще одного попадания и рассыпалось, словно ледяная пластина. Пуля попала Бенджамину Сигелу в глаз и вышибла его через затылок вместе с фонтаном кровавых брызг и осколков кости. Все это пролетело в воздухе и с отвратительным чавкающим звуком шлепнулось на каменный пол.

Френчи опустил карабин.

— Это тебе за ковбоя, — сказал он, — ты, долбаная тварь.

После этого он повернулся и преспокойно обошел дом, вышел через соседний двор, бросил карабин на заднее сиденье своего автомобиля и уехал оттуда навсегда.