Грязная бомба - Александр Афанасьев

Черт… Больно как. С вида – совсем пустяковая царапина, но все равно больно.

Лейтенант Стивен Мердок, сцепив зубы, рылся в машине в поисках автомобильной аптечки. Неужели эти говнюки не возят с собой автомобильную аптечку? Это ведь противозаконно – ездить без аптечки…

Вот она, кажется.

Лейтенант открыл коробку и вместо бинта и жгута увидел какую-то хрень. С силой ударил кулаком по баранке и скривился от боли. Эти ублюдки возили пустую аптечку.

Надо что-то предпринимать. И быстро – грязная вода явно попала в рану. Это значит – почти гарантированный сепсис.

Несмотря на то, что он потерял все свое оборудование, комплект выживания у него с собой, маленький, но был. Он достал его, нашел лезвие. Достал из пистолетного магазина патрон… будет чертовски больно, но придется потерпеть. Надо еще где-то раздобыть материал для перевязки.

Было не больно – только нехорошая такая пульсация.

Найдя отрывок бумажного листа – уж это-то всегда можно найти – он пожевал его. Из патрона достал пулю и осторожно высыпал на рану порох. Чиркнул спичкой и едва не ослеп от боли. Пришел в себя от телефона – тот вибрировал прямо у сердца. Черт…

– Кто это?

– Ястреб… это Мама…

Черт…

– Ты цел?

– Норм. Как ты?

– Хреново, босс.

– Не отключай телефон. Я найду тебя.

– Да, сэр.

Зажав зубами перчатку – больше ничего не было, – он взял лезвие бритвы…

Проспал он более двенадцати часов. Но по первому же ощущению, когда проснулся, понял, что сепсиса ему удалось избежать. Во всем теле чувствовалась усталость, но в то же время и облегчение. Рана болела, но несильно, так болит место, где выдрали зуб.

Он повернулся, пытаясь понять, где он и что с ним.

Он лежал на каком-то топчане – это нельзя было назвать кроватью – вместо матраца была толстая, вонючая тряпица черного цвета, он не понял, что это, но там были пятна. Его рана была забинтована, причем настоящим бинтом, не простым, а со специальной губкой, имеющей бактерицидные свойства. Такие готовые бинты, которые активируются, если на них попадает жидкость, в том числе кровь, они начали получать совсем недавно.

Он посмотрел по сторонам и увидел винтовку. Знакомый «Badger M134» – специальная, укороченная винтовка, способная выполнять работу винтовки морской пехоты М40. Значит, Мама здесь. Он спец старой школы, все новички пользуются уже полуавтоматикой.

Черт… Мама…

Он вспомнил разговор по телефону. Если бы не спутниковая «Thyraya», ему бы, наверное, была хана, загнулся бы от ранения и все. Вспомнил и все остальное: порт… вспышки… взрывы. Пулю он поймал уже на отходе, когда прорывался через город на трофейном джипе, какому-то ублюдку повезло. Вспомнился даже один мрачный афоризм, который ходил в Коронадо: рано или поздно какому-то ублюдку все равно повезет. Просто по закону больших чисел.

Он попытался понять, где они. Какое-то большое и явно давно заброшенное здание – бетонное, с высокой крышей. Внутри темно, воркуют голуби и что-то ржавеет. Такую картину можно встретить во многих местах ржавого пояса США^[14].

А посмотреть в обратную сторону: ворота… бескрайняя синь неба над головой. Совсем не похоже на мерзкий эй-стан, в котором не хотелось подыхать.

Прежде чем он додумал мысль, в воротах появился черный силуэт. Он машинально схватился за пистолет, который был там, где он и должен был быть, – в кобуре.

– Эй, эй, Ястреб. Полегче…

– Мама…

Мама относился к сержантскому составу, но он был одним из тех, на ком держатся отряды. Упорный крестьянин откуда-то из Айовы, который пошел на флот, чтобы вырваться из фермерского городишки в большой мир, а в морские котики попал из-за тупости и неумения отступать. Такие видят море, только когда прибывают к месту службы, но если они что-то себе втемяшат, то их не сдвинет с места весь Талибан, вместе взятый…

– Как ты?

– Уже лучше.

– Пить хочешь?

Ястреб кивнул и с наслаждением присосался к пластиковой бутылке.

– Откуда?

– Там набрал. Там есть колодец.

– Что?!

– Колодец. Это такая штука в земле, вам, городским, не понять. Я и сам-то их видел только маленьким, сейчас воду из скважин добывают.

– Где мы?

– Если верить навигатору, где-то около Николаева. Украина.

– А где твой напарник?

– Я отправил его. А сам вернулся за тобой.

Ястреб скривился.

– Хреново мне было?

– Еще бы. Чистить рану бритвой… не каждый на этой пойдет. Да еще и порох.

– Долго я был в отключке?

Мама посмотрел на часы:

– Семнадцать часов…

Они были в каком-то заброшенном населенном пункте Украины в сельской местности. Населенный пункт представлял собой улицу, по обе стороны которой разместились дома, почему-то не на дороге, как в США. Часть домов была закрыта, но, видимо, кому-то еще принадлежала, а часть уже разваливалась. На улице не было видно ни души, только время от времени появлялись бродячие кошки и собаки.

Мама сохранил свою машину и оружие, у Ястреба остался пистолет. Ситуация не была критической: у них была связь, и они были не в горах близ Кандагара, где каждый, кто увидит американца, делает все, чтобы его убить.

Про погибшего напарника Ястреба они не вспоминали – не та тема для разговоров. Из странного бетонного ангара они переместились в один из домов, чтобы видеть дорогу. Кроме того, там был заброшенный участок. Мама нарвал зеленого лука и еще каких-то трав. Не бог весть что, но хоть что-то. Если у них будут проблемы с питанием, они поймают или подстрелят собаку. Мясо собаки ничуть не хуже говядины.

– Куда здесь делись все люди? – Ястреб полулежал на старомодной железной кровати без матраца, стараясь не давить на место ранения.

– Не знаю… – Мама с колченогой табуретки наблюдал за дорогой, – я знаю только то, что тут хорошая земля. У моего отца земля была много хуже, нам приходилось покупать много удобрений. Все это плохо. Когда люди перестают ценить землю, это очень плохо.