Снайпер - Стивен Хантер

– Ваша Честь, – сказал Сэм Винсент, – существует ли такая настоятельная необходимость унижать моего подзащитного, который пока еще не обвинен в совершении какого-либо преступления и к тому же является героем войны, пролившим кровь за свою страну, вводя его сегодня в зал суда в цепях, как обыкновенного вора?

– Ваша Честь, – Келсо отреагировал с такой скоростью, что не дал даже опомниться судье, – мистер Суэггер имеет всем хорошо известную склонность к проявлению насилия и бегству. Это всего лишь необходимые меры предосторожности.

– Гм-м… – задумался судья. – Мистер Суэггер, вы испытываете неудобство или унижение?

– Сэр, мне это безразлично, – ответил Боб.

– Отлично, мы снимем наручники, но оставим кандалы на ногах. Надеюсь, этот компромисс вас устраивает, джентльмены?

– Да, сэр.

– Устраивает, Ваша Честь.

– Пожалуйста, снимите наручники, – обратился судья к охране. – Итак, мистер Келсо, вам первому слово. Прошу.

– Благодарю вас, Ваша Честь. – Исполненный внутреннего достоинства, Келсо вышел в центр. – Ваша Честь, правительство очень легко может доказать, что оно имеет достаточно веские улики, подтверждающие, что ровно в 12.19 дня 1 марта сего года Боб Ли Суэггер выстрелил с последнего этажа дома номер 415 по улице Святой Анны, расположенного во Французском квартале, и, несмотря на то, что целился в президента Соединенных Штатов, попал в сальвадорского архиепископа Джорджа Роберто Лопеза. Чтобы совершить этот поступок, мистер Суэггер имел классический трехсоставной модус операнди, а именно: мотивы, возможности и средства, и мы можем все их представить суду. Это, Ваша Честь, будет сделано чуть позже.

– Благодарю вас, мистер Келсо. Мистер Винсент, пожалуйста.

У Ника даже замерло сердце, когда этот мощный старик встал на ноги и приготовился говорить, не выходя из-за стола, за которым они сидели вместе с Бобом. В глаза сразу бросался резкий контраст сильных, высоких фигур, сидящих за этим столом, и хилых, немощных тел за другим.

– Так вот, сэр, – начал Сэм Винсент, глядя в зал с высоты своих восьмидесяти лет. Его большие голубые глаза смотрели на всех и в то же время ни на кого конкретно. Старомодный мешковатый костюм видел за долгую жизнь больше курительных трубок, чем химчисток, а износившиеся черные туфли давно забыли, когда их чистили в последний раз. – Думаю, что мы будем настаивать на другом, потому что Боб Суэггер, этот герой войны и весьма достойный человек, не мог…

– Я протестую, Ваша Честь! Боевые заслуги мистера Суэггера не являются предметом рассмотрения сегодняшнего судебного разбирательства и мешают вникнуть в суть дела.

– Замечание по существу, мистер Винсент.

– Черт возьми, сэр, если они говорят, что он снайпер, то почему бы им не сказать, что стрелять его научили именно в Корпусе морской пехоты и что именно там ему вручили все его награды?!

В зале рассмеялись на удачное замечание старого Сэма.

– Хорошо подмечено, мистер Винсент. Но так как сегодня нет жюри присяжных, а я хорошо знаком с боевыми заслугами вашего клиента, то, может быть, мы воздержимся в интересах быстрого продвижения дела от дальнейших обращений к героизму мистера Суэггера?

– Согласен, сэр, – сказал Винсент.

– Ну вот и отлично. Мистер Келсо, настало время предъявить обвинение.

– Благодарю вас, Ваша Честь.

Предоставление улик Келсо начал с письма Боба, датированного 16 декабря 1991 года и адресованного президенту Соединенных Штатов, в котором он требовательно, даже в несколько угрожающем тоне, доказывал, что заслужил орден Почета конгресса США за свои подвиги во Вьетнаме.

Помощники Келсо быстро принесли переносной экран, и письмо было в увеличенном виде представлено залу.

– Ваша Честь, благодаря этому письму Боб Ли Суэггер попал в список лиц, представляющих потенциальную угрозу. По нему должно было быть проведено расследование, однако в результате нерасторопности одного из сотрудников ФБР дело закончилось трагически.

Ник закрыл глаза.

“Я возражаю, – молча протестовал он. – Необходимо сделать ссылку на то, что Боб был в третьей группе, которая содержала в себе наименьшую угрозу, и даже сотрудники Секретной Службы сказали, что на него можно не обращать внимания”.

Но Сэм Винсент и его клиент спокойно сидели за своим столом.

– Ваша Честь, вот официальные заключения четырех экспертов по почерку: из Федерального Бюро Расследований, полицейского департамента Нового Орлеана, полицейского департамента Нью-Йорка и еще одного очень известного и уважаемого эксперта. Все они утверждают, что идентифицировали с небольшими различиями, Ваша Честь, от пятнадцати до тридцати одной подробности, – этот почерк, как почерк Боба Ли Суэггера.

– Мистер Винсент, вам слово.

Сэм Винсент встал.

– Ваша Честь, я знаю, что не имею права предоставлять доказательства, но, если бы я мог, я бы непременно представил вам заключения экспертов-графологов из Лос-Анджелеса, Лондона, Чикаго и Иллинойса, подтверждающие, что этот документ фальши…

– Возражаю, возражаю! Естественно, Ваша Честь видит, что защита пытается предоставить доказательства, которые…

– Возражение принимается. Мистер Винсент, соблюдайте правила, прошу вас.

– Сэр, приношу свои извинения. Но правда заключается в том, что при графологической экспертизе не всегда можно точно определить принадлежность почерка. Вы можете иметь экспертов больше, чем сосков у самки опоссума… – в зале раздался смех, – но вы не найдете из них хотя бы двоих, которые были бы абсолютно единодушны в своем мнении. И… позвольте мне указать еще на одну вещь. К сожалению, мистер Суэггер не имел возможности получить хорошее образование, в отличие от большинства из нас. Он закончил всего лишь самую обычную общественную школу в глуши Арканзаса в пятидесятые годы. Таким образом, как вы могли бы сами убедиться, развитие его почерка остановилось на весьма примитивном уровне. Людям образованным обычно кажется, будто это писал ребенок. А теперь я вам скажу то, с чем согласится большинство экспертов во всем мире. Почерк, который чаще всего называется “детские каракули”, является самым легким вариантом для подделки и не представляет никакого труда для опытного профессионала в этом деле.

– Хорошо, мистер Винсент, – сказал судья, – я принимаю ваше замечание. Но вы не забывайте, что вам разрешается критиковать только доказательства правительства, а не выдвигать свои собственные.

– Да, сэр.

– Как они смогут выиграть процесс, если они не будут предъявлять доказательств? – прошептала Салли на ухо Нику.

– Ему придется продемонстрировать, что их улики и их факты не соответствуют их собственным словам, – так же тихо ответил Ник.

– Но как?

– Не знаю.

Теперь уже встал Келсо: