Нацисты в белых халатах - Александр Тамоников

Сносный дом за облетающими яблонями нашелся вблизи разбомбленной подстанции. Соседнее домовладение полностью выгорело. На участке за забором, когда-то голубым, пламя тоже потрудилось, извело сарай, дровяник. Но дом уцелел.

– Хозяйка, квартирантов принимаешь? – спросил Никита, облокотившись на ограду.

Разогнулась пожилая женщина в платочке, обозрела людей с офицерскими погонами, еле заметно вздохнула и захромала к калитке.

– Проходите, сынки. – Она погремела щеколдой, открыла калитку. – Удивляюсь, как вас раньше ко мне не поселили. Вокруг уже все занято вашими офицерами. Удобно здесь у нас, все рядом. Чем рассчитываться будете, товарищи дорогие? – Она смотрела на гостей с лукавинкой, им было непонятно, шутит женщина или говорит всерьез. – Деньгами, продуктами? Или дров старой бабке наколете, а то зима не за горами?

– Рассчитаемся, бабуля, – с улыбкой проговорил Никита. – Денег не обещаем, но все остальное гарантируем. А также порядок, безопасность и чуткое отношение со стороны советской власти. Одна проживаешь или как?

– Совсем одна. – Хозяйка вздохнула. – Вот кабы объявились вы тремя годками ранее, так полную хату застали бы. Мужа моего, которого в сороковом леспромхозовский прицеп с лесом задавил. Сыночку, которого как комсомольца на берегу Земана расстреляли. Дочу Настю, которую пьяные немцы снасильничали, ножами порезали и в отхожую яму выбросили, но я нашла и похоронила.

Из других живых существ в доме был лишь облезлый кот. Он смотрел на офицеров волком, шипел из-под печки.

Гости оглядели комнату с ветхой мебелью. Стекла, переклеенные полосками бумаги, едва держались в рамах. Здесь имелся запасной выход, ведущий в огород.

– Располагайтесь, сынки, здесь четыре кровати, будьте как дома, – бормотала покладистая Вера Родионовна. – На кота не обращайте внимания, но не пинайте, побойтесь бога. До вас здесь немцы квартировали, уж не обессудьте, три офицера из ихнего штаба, почти что непьющие, поэтому так чисто. Когда убегали, не успели насвинячить. Хорошо, что хату не сожгли, ироды. Да вы не смущайтесь, сбрасывайте свои вещички. Коли пожелаете, баньку вечером истоплю, попаритесь. Она уцелела. Это сарай у меня сгорел.

В здании, где размещалась оккупационная немецкая администрация, до войны работал горсовет. Это был вполне приличный двухэтажный особняк с пристройками по бокам. С крыльца открывался вид на мост через Земан и обрывистые берега, обросшие ивняком. Сейчас сюда опять переехал горсовет, куда по понятным причинам никого еще не избрали, а заодно и все прочие органы власти, в том числе и партийные. Все они только формировались.

Офицеры прошли шумный двор с гудящими машинами и солдатами в синих фуражках. Они оказались в пустынном вестибюле с дежурным, который при виде красных книжиц стал выглядеть старше и сделал компетентное лицо.

– Пустынно тут, – вполголоса прокомментировал Тетерин. – Лишь глухое и раскатистое эхо в коридорах власти.

– Докладывай, товарищ, что тут у вас, где найти начальство, – приказал Попович.

– В разъездах все, товарищ майор, – ответил дежурный. – Товарищ Микульчик, первый секретарь горкома, утром уехал, второго секретаря оставил вместо себя. Сказал, что собрания надо провести в коллективе ремонтного завода, а потом в госпитале. Товарищ Кислевич, исполняющий обязанности председателя горисполкома, убыл по вызову в район. В горсовете уже три дня никого не видно. Раньше уборщица приходила, мыла там. Военные пока командуют, товарищ майор. Из штаба полка, что в Калинках, двух капитанов прислали, Ольховского и Гуревича. Собираются в самом Злотове небольшой гарнизон разместить. Казарма в Северном тупике. Город, как-никак. Калинки – окраина. Комендантская рота формируется для охраны моста, государственных учреждений, патрулирования города. Капитан Гуревич из полка за это отвечает. Но пока есть только взвод. Им лейтенант Орешкин командует. Товарищ Ольховский общее руководство осуществляет.

– Так, ты меня уже перегрузил! – заявил Попович. – Еще раз подумай, кто из начальства в здании?

– Ах да, – вспомнил дежурный. – Товарищ Гапонов никуда не выезжал из отделения НКВД. Направо пойдете по коридору, там дальше подвал.

Почти все двери в коридоре были распахнуты. По нему разносился яростный треск печатной машинки.

– Слышимость работы создают, – заявил Тетерин и ухмыльнулся.

Никита посторонился. Из помещения вышли два взмыленных сержанта с синими петлицами. Они небрежно отдали честь офицерам Смерша, подождали, пока те пройдут мимо, и взялись курить.

В комнате кто-то стонал, поскрипывали ножки стула. Там прозвучала хлесткая оплеуха, за ней вскрик. После короткой паузы последовало сдавленное бормотание.

В следующей комнате за столом, заваленным бумагами, сидел высокий грузный мужчина с кругами под глазами, что-то перелистывал. На спинке стула висели сложенная шинель и портупея. Ворот полевой гимнастерки был расстегнут. На плечах майорские погоны с синей окантовкой. Фуражка с тульей того же цвета пристроилась на гвоздике.

Он без одобрения покосился на визитеров и проворчал:

– Вы к кому, товарищи? – Сотрудник НКВД слегка заволновался, обнаружив под носом удостоверения контрразведки, поднялся.

– Майор Попович, – представился Никита. – Гостям рады?

– Майор Гапонов Алексей Романович. Злотовское отделение НКВД. Вообще-то, до повышения я командовал ротой по охране тыла действующей армии, заградительным отрядом на Западном фронте.

– А после повышения получили кабинетную должность, – сказал Никита. – Все в порядке, Алексей Романович, мы не по вашу душу. – Он присел.

Кольский прислонился к стене. Остальные остались в коридоре за открытой дверью.

Из соседней комнаты донесся отчаянный вскрик. Гапонов поморщился.

– Уже хватаете врагов народа? – поинтересовался Никита.

– Да, звучит не очень, товарищ майор, – неохотно буркнул Гапонов. – Но что еще прикажете делать с врагами? Это не дезертир. Тех нет смысла допрашивать. Местный житель, обитал в переулке за Сухарной. Соседи сдали парня. Он в подвале отсиживался, не успел сбежать. Сотрудничал с немцами, служил во вспомогательной полицейской роте, конвоировал и охранял наших военнопленных. Есть свидетельства о жестоком отношении к советским людям. Этот гад принимал участие в пытках, лично расстрелял несколько человек. Мы бы тоже его с удовольствием к стенке прислонили, но он может знать, где прячутся бывшие дружки-недобитки. Двоих уже сдал, по адресам наряд убыл, продолжаем оперативно-следственные мероприятия.

– Давно в органах, Алексей Романович?

– С тридцать первого. До этого командовал взводом, участвовал в продразверстке в Тамбовской, Орловской губерниях.

– Как долго вы в Злотове?

– Четвертый день, товарищ майор. – Гапонов как-то оробел, стал посматривать на гостя с опаской. – Переведен в Злотов, обязан наладить работу отдела, контролировать гражданские власти, провести зачистку населенного пункта от затаившихся предателей и врагов трудового народа. К отделу приписано отделение солдат нашего ведомства.