Полковник против полковника - Максим Шахов

Моня быстро просмотрел их, потом поднял голову на растянувшегося в стоящем по другую сторону стола кресле Логинова. Тот, вопрошая, кивнул:

— Ну, что скажешь?

Моня вздохнул:

— Я, Вить, с вашей конторы фигею! Без баяна! Хорошо вы устроились на своей Лубянке! Сидите там, блин, в своих полковничьих кабинетах и репы чешете, пока какой-нибудь Кащеев на соседнем этаже проворачивает свои темные делишки! А как этот самый Кащей натянет вас, как петлюровскую гармошку, блин, и смоется спокойно куда-нибудь подальше, искать его посылают какого-нибудь хитросделанного кренделя, навроде тебя, Витек! И этот хитросделанный крендель приезжает с тонкой папочкой и сует ее кому-нибудь в рыло! На, мол, вынь да положь мне мокрушника и предателя, а то он нас шибко поимел и кинул…

Логинов, глядя на злую Монину рожу, невольно улыбнулся.

— Чего ржешь? — еще больше разозлился тот. — Я че, блин, не прав? Этот ваш долбаный Кащей мне триста лет не тарахтел! Тем более что я ж его, блин, один раз вам уже выловил и сдал! Так вы ж его, блин, опять профукали!

С этими словами Моня сунул листы в файл и шлепнул его на журнальный столик. А сам, сунув руки в карманы шорт, засопел, как паровоз, уставившись на свои вытянутые ноги.

— Да бога ради, Моня, — проговорил после паузы Логинов. — Не хочешь помогать, это твое личное дело. Я же просто хотел как лучше. Ты «Золотого теленка» читал?

— Чего?.. — нехотя посмотрел на Логинова Моня.

— Говорю, ты «Золотого теленка» читал? Ильфа и Петрова?

— Не читал…

— Ах, ну да! У тебя ж было трудное детство, — хмыкнул Логинов.

— Только не надо съезжать на детство! Книгу я не читал, некогда было, но кино смотрел! Ну?

— Да что ну, Монь? Там был такой плакат: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих».

— Ты это к чему?

— Да все к тому же! Я, Монь, извини, не в состоянии обеспечить тебе президентскую охрану, чтобы обезопасить до тех пор, пока доберусь до Кащеева…

— Давай, Витек! Вешай мне лапшу на уши! Еще скажи, что, если Кащеев меня грохнет, ты этого не переживешь или вообще переедешь в Крым, чтобы каждый день приносить свежий букетик на мою могилку!

— Ну зачем же так… Пережить я, Моня, это как-нибудь переживу. Тем более что в Одессе ты, помнится, очень ловко прикинулся невинно убиенным…

— Да-да, Витек! И слышал своими ушами, сидя в подвале, чего ты про меня в тот день Лизке говорил…

— Да я это, Моня, и еще раз могу повторить. Сказать, что ты ангел, у меня, извини, не повернется язык. Но при всем при этом, Монь, если Кащеев до тебя доберется, я буду чувствовать себя виноватым. И никогда себе этого не прощу…

— Я сейчас расплачусь, Витек!

— Да дело не в тебе, Монь. Дело во мне. Я привык спасать людей, невзирая на то, кто они и что. Это моя работа. И моя жизнь. И когда я был в «Альфе», и теперь.

Логинов посмотрел в пол и вздохнул. Потом поднялся и взял файл с журнального столика.

— Ладно, Монь. Я тебя предупредил, так что смотри… От Кащеева можно ожидать всего. Поэтому самое лучшее для тебя — как можно скорее смыться на какие-нибудь богом забытые Мальдивы и пересидеть там, пока все это не закончится…

— Ага! На Мальдивы, блин! А поездку мне кто оплатит? Ваша контора?

— К сожалению, Моня, у нас пока нет программы защиты свидетелей. А если бы и была, то тебя под нее подогнать было бы крайне проблематично. Разве что временно переселить вас с Лизкой и Шварцем в какое-нибудь оленье стойбище на Крайнем Севере…

— Ага, я еще только замерзших какашек из задницы не выковыривал! Сам живи в оленьем стойбище, Витек! И папку, блин, положи, раз привез!

— Так что, Монь? Работаем вместе?

— А что мне еще остается, блин! Вы ж меня со всех сторон обложили, как волка! Стройку, блин, не бросишь! Она ж шаровая! А надеяться, что ты сам нароешь Кащеева, точно в ящик сыграешь! Блин, Витек, мои б глаза тебя не видели! Сядь, в натуре, не дави на психику! Она у меня и так вашей конторой подорванная! Еще чуть-чуть, и на дурку загремлю, ей-богу!