Бешеная ставка - Максим Шахов

– Счастливо, – проговорил Андрей, опуская голову.

На столе перед ним стояло три пластиковых стаканчика. Один сосед успел опорожнить, зато два других – его и Артемьева – остались нетронутыми. Андрей слил водку, вздохнул и залпом выпил.

Это казалось почти невероятным, но все было уже позади. История, начавшаяся на кладбище, практически закончилась, причем каждый получил то, что хотел. Они с Вагоном – анонимность, жигуновские – старослободских, старослободские – жигуновских, а РУБОП – и тех и других.

Это дело стоило отметить. Благо, дома его уже ожидал сосед с бутылкой и закуской. Только выбравшись из рюмочной, Андрей вдруг вспомнил о Вагоне и пошел искать таксофон. Вагон в редакции «Экспресса» взял трубку сразу, но не отозвался.

– Алло! Алло, Эдик! Это я! Ответь!

– Я слушаю, Андрей!

– Можешь ехать домой, все закончилось!

– Правда?

– Правда-правда. Расслабься.

– Завтра позвонишь мне?

– Позвоню, – соврал Андрей и повесил трубку.

Отделавшись от Вагона, он подумал, что самое время сделать то же и с пистолетом. Через дорогу от его дома располагался парк, в глубине парка имелся пруд. Лучшего места трудно было и сыскать.

Пока Андрей добрел до парка, водка стукнула ему в голову и разлилась приятным теплом по всему телу. Он как-то сразу расслабился и вдруг решил, что дела могут подождать и до завтра. Правда, после застолья еще предстояло как-то спихнуть соседа жене и теще, но это были уже мелочи.

Возвращаться назад по аллее было лень, Андрей повернул и двинулся через парк напрямик к своему дому. Было всего около половины девятого вечера, но темнело рано, и народа в парке не было вообще.

Он уже выбрался к проспекту, когда спереди послышались приглушенные голоса. Андрей вдруг вспомнил предостережение Артемьева и напрягся. Летом в этом парке тусовались местные наркоманы. Погода к инъекциям на открытом воздухе не располагала, но от наркоманов можно было ожидать чего угодно.

На всякий случай Андрей сунул руку в карман и замедлил шаг. Тревога оказалась напрасной. Разговаривали два человека. Они как раз перешли пустынный в этот час проспект и направлялись к своей машине.

Стояла она на дорожке за вагончиком тира. Водитель на ходу снял машину с сигнализации, она пискнула и мигнула блок-фарами. Андрей вздохнул и двинулся дальше.

– А здорово все прошло, да, Лобан? – донесся от машины гнусавый голос.

– Нормально, – ответил водитель.

– Закатимся в «Садко», отметим?

– Да нет, сперва к Лысому. Завезем бумажки, чтоб Любка успела все оформить, – проговорил водитель, отпирая дверцу. – Ты паспорт не потерял?

– Я что – дурак? – хихикнул гнусавый, ныряя на пассажирское сиденье.

Машина тут же тронулась с места, проехала десяток метров до выезда на проспект и повернула. Андрей как раз выбрался на тротуар и увидел, что это «девяносто девятая» синего цвета. Судя по всему, один из двоих ее продавал, а второй покупал.

Андрей тут же о них забыл, потому что свет на его кухне был включен и там его ожидала бутылка с закуской. Пожалуй, лучшее окончание дня трудно было и придумать, даже с учетом некоторых осложнений при передаче тела соседа семье. Можно было не сомневаться, что бутылку он взял как минимум литровую.

Пропустив какую-то машину, Андрей перешел наискось через проспект, нырнул во двор и вскоре оказался у своего подъезда. Встречу с родным домом несколько омрачил неработающий лифт, но это были уже мелочи.

Из-за двери двадцать четвертой квартиры, как всегда, доносились крики.

– Это вы виноваты, мама! Где теперь его искать?

– Успокойся, Катерина! Никуда он не денется! Проспится в подвале и придет.

– А если он там замерзнет?