Курс на дно - Сергей Зверев

Этот небольшой остров у берегов Малайзии и юридически, и «географически» принадлежал Сингапуру и по внешнему виду весьма напоминал яркие картинки тропического рая, растиражированные теми же рекламными роликами вроде посвященных конфетке-шоколадке «Баунти»: роскошные зеленые пальмы, голубая вода заливов и белый песок заманчивых пляжей. Вот только мало кто из любителей эрзац-шоколадки с кокосовым жмыхом внутри знает, что малопонятное словцо «Баунти» означало когда-то вовсе не чудный зеленый остров в голубом океане, а было названием парусника, на котором вспыхнул самый настоящий кровавый пиратский мятеж…

Пальмы, зеленая чаща джунглей, море, песок, несколько домиков поселка — вероятно, рыбачьего, поскольку на берегу виднелись несколько лодок и серые гирлянды рыбачьих сетей, растянутые на высоких кольях. Все, как и на десятках других островов архипелага. Разве что вот большая армейская маскировочная сеть с нашитыми на ней серо-зелеными ленточками, укрывавшая от посторонних взглядов укромную бухточку, врезавшуюся в поросший джунглями берег… Под сетью у небольшого оборудованного пирса стоял не баркас и даже не яхта чудака-миллионера, обожающего морские прогулки и патриархальную охоту за каким-нибудь хемингуэевским тунцом вдали от шумной суеты большого города. У пирса отстаивалась подводная лодка без опознавательных знаков, в которой опытный глаз военного моряка сразу узнал бы мини-субмарину класса «Тритон». Здесь же на ленивой волне слегка покачивался скоростной катер, совсем не похожий на неуклюжий рыбацкий сейнер. Довершал почти военную картинку часовой, прогуливавшийся по пирсу с американской винтовкой «М-16», небрежно заброшенной на плечо.

Ракитина никак не оставляло дурацкое чувство какой-то киношной «невзаправдошности», нереальности всего произошедшего ранее и происходящего с ним и Татьяной сейчас. Казалось, вот-вот он проснется в своем бунгало на краю «академгородка» или в московской квартире, с хрустом потянется, встанет и будет пить кофе, с веселым изумлением приговаривая: «Ну надо же такой фиговине присниться! Море, пираты, плен… Бред собачий!» В то же время доктор прекрасно понимал, что все это происходит абсолютно реально и всерьез — достаточно было вспомнить расстрел команды «Ориона», гибель шведа и холодно-деловитую расправу над остальными пассажирами судна. Так что, сколько ни говори слово «бред», этот бред не растает, не развеется и не исчезнет. И плен, и пираты — все это абсолютно реально, и с этим что-то надо делать…

— Господин Ракитин, по-моему, вы меня не слышите. — Фарук Бамбанг слегка постучал по столу стволом пистолета и насмешливо предположил: — Изобретаете способ освобождения и бегства? А куда вы, собственно, побежите-то? В джунгли, где вы не протянете и пары суток? Или в море, где голодные акулы курсируют? Некуда вам бежать, уважаемый! Так что вы думаете о моем предложении?

— Думаю, что это… как бы помягче сказать… в общем, несерьезно! — Ракитин поскреб небритый подбородок, поморщился и продолжил: — Вы нападаете на мирное судно, убиваете многих людей, захватываете меня с моей помощницей… А теперь предлагаете мне вырастить смертоносный вирус, над открытием которого мы работали, и передать несколько пробирок вам. Вы что, всю эту войну затеяли только ради того, чтобы схватить меня и получить в свои руки бактериологическое оружие?! Воображаете себя японским генералом Исии из отряда 231? Так генерал, насколько я помню из истории, очень неважно закончил свою жизнь и карьеру ученого… Если такого маньяка и убийцу можно назвать ученым…

— Кем я себя воображаю и что я собираюсь делать со штаммом вируса — это мое дело! А вам следует всего лишь приготовить материал и отдать мне! Я консультировался со знающими людьми… Полагаю, вам вполне по силам поставленная задача!

— Господин Бамбанг, — Ракитин с нескрываемой досадой вздохнул, словно преподаватель, безуспешно пытающийся доказать туповатому ученику совершенно очевидные вещи вроде того, что дважды два равняется четырем, — боюсь, что ваши консультанты не совсем представляют всю сложность такой задачи… Как и вы, впрочем. Для работ такого рода нужна как минимум хорошо оборудованная лаборатория — и время, немало времени. Это ведь не пирожок испечь, черт побери, это — наука! Наука, которой не занимаются в провонявшем рыбой дырявом сарае! То, о чем вы толкуете, не-воз-мож-но! Понимаете вы это?

— Да что ж вы так кипятитесь, профессор… — ухмыльнулся «рыбак» и намеренно небрежно тронул пальцами пистолет, лежавший на столе. — Люди слишком часто говорят: «Это невозможно!» А потом, когда жизнь прижмет, прыгают, убегая от злобных собак, через трехметровые заборы, выносят во время пожара сейф, который в обычной жизни и трем силачам не под силу… Все дело, думаю, в стимуле.

— И какой же стимул вы предложите мне? — Доктор исподлобья настороженно взглянул на бандита, который, похоже, играл с ним, как уверенный в своем превосходстве сытый и здоровенный кот забавляется с глупой и несчастной мышью.

— Профессор, вы же умный человек… Задавая мне этот вопрос, вы прекрасно знаете, что я отвечу просто и коротко: «Жизнь!» Если вам на вашу наплевать и вы, как смелый, но глупый швед, решите поиграть в героя, то смею предположить, что жизнь и честь вашей очаровательной ассистентки тоже хоть что-нибудь да стоят, нет? Вы же не хотите, чтобы она попала в руки нашего Ахмада, который убивает легко, с улыбочкой и получает от этого нескрываемое удовольствие? Или в немытые лапы его подручных? Тупые и грязные животные, уж поверьте на слово!

— Вы… не посмеете! — Ракитин даже слегка побледнел от мысли, что Татьяна…

— Профессор, перестаньте разыгрывать сцену из дешевого голливудского боевичка. Еще как посмею! А потом лично отрежу ей голову, — Фарук холодно улыбнулся. — Похоже, вы здорово переоцениваете и мое терпение, и мое великодушие. Так что выбор у вас невелик.

— Хорошо, я сделаю все, что могу. — В голосе Ракитина явно слышались и отчаяние, и ясное понимание того, что шутить с ним никто не собирается, и некая покорность злой силе и судьбе. — Мне нужен хотя бы минимум необходимого оборудования и время — не меньше двух-трех месяцев. И еще… Я просто обязан вас предупредить, что вирус, выращенный в таких полевых условиях, может запросто вырваться из-под контроля, и тогда… ни за свою, ни за ваши жизни я не дам и гнутого цента.

— Вот видите, уважаемый, это уже деловой разговор. Все достанем, доставим — только работайте! Теперь по поводу сроков… Два месяца — это несерьезно. Нет у меня столько времени, и вам я не могу столько дать. Никак не могу! — На смуглом лице Фарука появилось выражение непреклонной жесткости. — На подготовку первой партии — пять дней! И не надо мне говорить, что это нереально. Ваша девушка так молода и хороша собой… Представляете, как ей сейчас страшно, какие ужасы ей мерещатся, когда она видит этих грязных мужланов? И только вы можете без труда спасти ее. Да и себя тоже… Мне продолжать?