Морские дьяволы - Сергей Москвин

Ворохов и Бизяев понимающе переглянулись. Предложенный капитаном план подкупал своей наивностью, но вместе с тем был абсолютно нереален. Элементарная проверка списка команды сразу выявит посторонних, поэтому сойти за матросов «Владимира Серова» им не удастся. А если досмотр судна будет проводиться не в открытом море, а в порту и досмотрщики не будут ограничены во времени, то, как ни маскируй блок АЗУ, его все равно обнаружат. Оба офицера прекрасно это понимали. Бизяев с надеждой смотрел на своего друга, а Ворохов мучительно искал выход из создавшегося положения, но пока его не находил.

«Владимир Серов» ощутимо сбавил ход. Замедлил движение и американский корабль. Станислав понял: сейчас с борта эсминца спустят катер с досмотровой группой. Секунды таяли. Нужно было срочно на что-то решаться. Но, кроме мысли о самоубийстве, ничего больше не приходило в голову командира разведгруппы «морских дьяволов».

За кормой американского эсминца внезапно вскипела вода, а из пены выросла рубка подводной лодки. Заметив всплывшую на поверхность субмарину, капитан сухогруза схватился рукой за голову и растерянно пробормотал:

– Эх, мать! Еще и подлодку прислали.

В этот момент за его спиной оглушительно ударилась о стену распахнутая настежь дверь капитанской рубки. Оттуда выбежал вахтенный матрос и срывающимся от волнения голосом закричал:

– Радиограмма! Открытым текстом, по-русски! Сухогруз «Владимир Серов», следуйте прежним курсом! И подпись – командир АПЛ «Барс» Петровский! Да вы сами послушайте, ее постоянно передают!

Обогнав замешкавшегося капитана, Ворохов и Бизяев влетели в капитанскую рубку. Из динамиков установленной в рубке рации звучал хорошо знакомый им голос капитана второго ранга Петровского.

* * *

– Руль право на борт! Разворот девяносто градусов! – скомандовал Майкл Дженингс в микрофон станции внутрикорабельной связи.

– Ты что делаешь?!! – взорвался Трентон. – Их нельзя упускать!!!

– А это ты видел!!! – Командир эсминца вытянул руку в сторону иллюминатора, за которым появилась всплывшая в надводное положение российская подводная лодка. – На борту этой крошки есть крылатые ракеты в количестве шестнадцати штук и еще два десятка торпед, а чтобы отправить нас на дно, хватит и одной!

Больше не обращая внимания на инспектора ЦРУ, он снова поднес ко рту микрофон внутрикорабельной связи и повторил:

– Курс прежний! Мы возвращаемся на базу!

* * *

Стоя у ограждения правого борта, морские офицеры наблюдали, как разворачивается американский эсминец. Описав широкую дугу, он лег на обратный курс. Вскоре военный корабль превратился в плохо различимую темную точку на горизонте. Но возвышающаяся над водой, словно сторожевая башня, рубка российской подводной лодки по-прежнему сопровождала сухогруз. Бизяев, перегнувшись через ограждение, помахал субмарине рукой. Порыв ветра швырнул ему в лицо срывающиеся с гребней волн мелкие брызги. Данил смахнул ладонью повисшие на ресницах соленые капли и, повернув к Ворохову свое мокрое, но счастливое лицо, продекламировал ему строчку из однажды услышанной песни:

– И брызги морские слепили глаза.

– Серебряные, – поправил его Станислав.

– Что? – не понял Данил.

– Там поется «серебряные брызги», – повторил Станислав.

После чего оба офицера весело рассмеялись.