Мент для новых русских - Александр Золотько

– Иваном Бортневым? – полковник посмотрел на Братка. – А, с Иваном Бортневым конечно знаком.

– С прапорщиком Иваном Бортневым, – добавил Гринчук.

– Не со старшим прапорщиком? – спросил Полковник.

– Просто с прапорщиком, – Гринчук протянул лишнее удостоверение Полковнику.

– Хорошо, – Полковник заглянул в удостоверение. – Поздравляю вас, подполковник, с началом работы.

– Спасибо.

– И я очень рад, – добавил Полковник.

– Тому, что я приехал?

– Тому, что Гиря до сих пор жив. Я боялся, что вы не сдержитесь.

– Мы подумали, – оглянулся на прапорщика Бортнева подполковник Гринчук, – что могут быть и другие меры воздействия.

Бортнев кивнул.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Полковник. – А что вы решили с Михаилом?

– Давайте конверт, – протянул руку Гринчук.

– Вот как… – протянул Полковник.

– Вот так. Вы же сами оставили право выбора за мной.

– Оставил.

Полковник отдал конверт.

– Только у него сейчас гость.

Гринчук оглянулся:

– Кто?

– Старуха эта, Ирина, из Норы. Вчера вечером вдруг попросила, чтобы ее свозили на могилу мужа, а потом попросила, чтобы привезли сюда. Дайте ей возможность пообщаться с ним.

– Он что, пришел в себя?

– Нет, она просто сидит и гладит его по голове. Кстати, на обратной стороне конверта я написал код для выключения боевого режима. На всякий случай.

Гринчук улыбнулся:

– Я бы удивился, если бы вы этого не сделали.

– Я стараюсь не делать ошибок и уберегать от них окружающих.

– Ошибки, предположим, вы совершаете.

– В чем именно?

– Вы же так и не поняли, что произошло в овраге той ночью.

– Михаил…

– Чушь. Ваши врачи, по-видимому, правы. Он действительно не мог уже ничего к моменту нападения.

– Тогда кто же?

– Крысы. Я разговаривал с Доктором, он был при этом. Братья Кошкины, есть такие аборигены в Норе, увидев, что Тотошка смертельно ранен, сорвались. Троих, в том числе вооруженных, они убили на месте. Просто голыми руками. Остальных настигли и убили другие Крысы. Старики и старухи. Они поэтому все исчезли, прячутся. Они… И знаете что?

– Что?

– Хреновый этот мир, если люди, почувствовав, что они еще люди, вынуждены убивать, чтобы остаться людьми. Где палата Михаила?

* * *

…Михаил не чувствовал ничего. И это было хорошо. Даже проклятого голоса не было слышно. Забытье ушло толчком, словно кто-то сдернул пелену с глаз.

Кажется, перед тем, как очнуться, он услышал что-то, что освободило его. Что-то, что вытолкнуло ртутный голос из головы. Что-то, что омыло сознание, будто прохладная вода.

Не открывая, глаз Михаил улыбнулся.

– Пора просыпаться, – произнес незнакомый мужской голос.

Михаил открыл глаза.

Возле кровати стоял незнакомый молодой мужчина, а в уголке комнаты на стуле сидела Ирина.

– Как самочувствие? – спросил мужчина.

– Хорошо, – ответил Михаил. – Слабость только.

– Это ничего, это мы поправим. Меня зовут Юрий Иванович Гринчук.

– Очень приятно, – сказал Михаил, – а меня…

– Пока будем называть вас Михаил, – чуть торопливо предложил Гринчук.

– Хорошо, – легко согласился Михаил.

– Прогуляться не хотите? – спросил Гринчук.

– Если можно, откройте окно, – попросил Михаил, – и очень хочется есть.

Окно открылось, впуская в комнату влажный лесной воздух, пропитанный запахом хвои.

– Я схожу выясню насчет еды, – сказал Гринрчук, – а вы тут пока общайтесь.

– Хорошо, – улыбнулся Михаил, удивляясь, как легко ему разговаривать с этим незнакомым человеком.

Ирина подошла к кровати и села на крешек.

– Доброе утро, – сказал Михаил.

– Здравствуй, – сказала Ирина.

– Как там все наши?

– Хорошо, – сказала Ирина. – Хорошо.

– Нужно будет их переселить, – сказал Михаил.

– Обязательно, – кивнула Ирина.

– А у Тотошки поясницу не ломит?

– Не ломит, – сказала Ирина чуть дрогнувшим голосом.

– Вот и хорошо. Я немного приду в себя, а потом поедем.

– Обязательно поедем.

Они не видели, как Гринчук, стоявший на улице возле окна, сильно потер лицо, потом вытащил из кармана одолженную у Полковника зажигалку и поднес огонек к конверту, который так и не распечатал.

Подождав, пока конверт прогорит, оставив черный пепел, Гринчук растер его межу пальцами и пустил черную пыль по ветру.

Глубоко вздохнул.

И все-таки… Гринчук не закончил эту свою мысль, так и не смог придумать, что все-таки, но и от этого обрывка мысли стало вдруг легко на душе.

Если вдуматься, подумал Гринчук, хорошая у меня работа. Если я успею наказать преступника, то обычные люди смогут не брать на душу грех мести. Нужно только успеть.

А называются эти люди новыми русскими, или еще как… Чушь. Люди, они всегда люди. И всех их защищать нужно.

Но вслух этого подполковник милиции Гринчук не сказал. Он вообще не любил говорить в слух сентиментальных слов.

Мент, он и есть мент.

Август, 2001 год